"Я, гений, Игорь Северянин" -
какой апломб, самопиар!
Продвинуться умели встарь -
пусть нынче мало кто вспомянет,
в стихах не кровь, а киноварь,
но ведь при жизни славил хор,
на имени не меркнул глянец -
напор, выходит, не в укор.
Да будь благословенная мать -
такого сына воспитать!!!
То не облезлых машек рать,
в болотах комплексов погрязших,
свой звёздный час давно проср-х
и словоблудьем зае-х
(коль слух тем оскорбила ваш я,
пуристы да простят меня)
в рефлексий моровых туманах.
Здесь не прибавить, не отнять:
"Я, гений, Игорь Северянин"!
Уверенность в себе есть дар -
не чистоты артезианской,
граничит с наглостью, зазнайством,
но где, скажите мне тогда,
стерильность встретили, признайтесь:
кругом одни полутона,
смешение цветов и красок,
засилие личин и масок...
А если чаду век внушать:
"Оставь заоблачные бредни,
твой потолок - лопата, веник
в хлеву; ты - лузер из последних".
Поверят разум и душа,
ты, хрюкая, в тот хлев полезешь,
не став пиитом ли, поэтом.
Вот потому везде, всегда,
отбросив скромность рудиментом,
как путеводная звезда:
"Я, гений, Игорь Северянин".
Под этим брендом постоянным,
пожалуй, и судьбу обманешь.
*Начальная строка стихотворения Игоря Северянина "Эпилог" (1912).
И́горь Северя́нин (большую часть литературной деятельности автор предпочитал написание
Игорь-Северянин (дореф. Игорь-Сѣверянинъ);
настоящее имя — И́горь Васи́льевич Лотарёв; 4 (16) мая 1887, Санкт-Петербург — 20 декабря 1941, Таллин) — русский поэт "Серебряного века".
Сдав все свои экзамены, она
к себе в субботу пригласила друга,
был вечер, и закупорена туго
была бутылка красного вина.
А воскресенье началось с дождя,
и гость, на цыпочках прокравшись между
скрипучих стульев, снял свою одежду
с непрочно в стену вбитого гвоздя.
Она достала чашку со стола
и выплеснула в рот остатки чая.
Квартира в этот час еще спала.
Она лежала в ванне, ощущая
всей кожей облупившееся дно,
и пустота, благоухая мылом,
ползла в нее через еще одно
отверстие, знакомящее с миром.
2
Дверь тихо притворившая рука
была - он вздрогнул - выпачкана; пряча
ее в карман, он услыхал, как сдача
с вина плеснула в недрах пиджака.
Проспект был пуст. Из водосточных труб
лилась вода, сметавшая окурки.
Он вспомнил гвоздь и струйку штукатурки,
и почему-то вдруг с набрякших губ
сорвалось слово (Боже упаси1
от всякого его запечатленья),
и если б тут не подошло такси,
остолбенел бы он от изумленья.
Он раздевался в комнате своей,
не глядя на припахивавший потом
ключ, подходящий к множеству дверей,
ошеломленный первым оборотом.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
