"Я, гений, Игорь Северянин" -
какой апломб, самопиар!
Продвинуться умели встарь -
пусть нынче мало кто вспомянет,
в стихах не кровь, а киноварь,
но ведь при жизни славил хор,
на имени не меркнул глянец -
напор, выходит, не в укор.
Да будь благословенная мать -
такого сына воспитать!!!
То не облезлых машек рать,
в болотах комплексов погрязших,
свой звёздный час давно проср-х
и словоблудьем зае-х
(коль слух тем оскорбила ваш я,
пуристы да простят меня)
в рефлексий моровых туманах.
Здесь не прибавить, не отнять:
"Я, гений, Игорь Северянин"!
Уверенность в себе есть дар -
не чистоты артезианской,
граничит с наглостью, зазнайством,
но где, скажите мне тогда,
стерильность встретили, признайтесь:
кругом одни полутона,
смешение цветов и красок,
засилие личин и масок...
А если чаду век внушать:
"Оставь заоблачные бредни,
твой потолок - лопата, веник
в хлеву; ты - лузер из последних".
Поверят разум и душа,
ты, хрюкая, в тот хлев полезешь,
не став пиитом ли, поэтом.
Вот потому везде, всегда,
отбросив скромность рудиментом,
как путеводная звезда:
"Я, гений, Игорь Северянин".
Под этим брендом постоянным,
пожалуй, и судьбу обманешь.
*Начальная строка стихотворения Игоря Северянина "Эпилог" (1912).
И́горь Северя́нин (большую часть литературной деятельности автор предпочитал написание
Игорь-Северянин (дореф. Игорь-Сѣверянинъ);
настоящее имя — И́горь Васи́льевич Лотарёв; 4 (16) мая 1887, Санкт-Петербург — 20 декабря 1941, Таллин) — русский поэт "Серебряного века".
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.