Несуразный человек по земле себя несёт,
разное несёт в своей несерьёзной голове,
а в котомке — чёрствый хлеб да засахаренный мёд.
и несётся мимо время — раз столетие и всё:
и ни дома, ни жены, ни детей полна мошна,
и ни вспомнит не всерьёз несерьёзный человек
о примере несуразном в повести Карамзина.
А серьёзно если — очень короте́нек целый век.
Миг — и детства нет как нет — странный юноша стоит;
побежал, а тут и, ах — фотокарточка с женой;
оглянулся — ох, ты, внук распевает, кришнаит;
только смежил веки — уж под землёй да под Луной…
Несуразна как-то жизнь, на три счёта — выйди вон,
только-только задышал полной грудью — вот те крест
и несётся над рассветом то ли песня, то ли звон,
то ли ангел несусветный озирается окрест...
**
А ещё летит, несёт мелкой сапой микросмерть.
Мелкомягкие шары пробираются за бронь,
забирают кислород, собираются посметь
разобщить конгломерат, уничтожить в общем, бро.
Как же хрупко естество – надо есть и надо пить,
а сильней всего – дышать. Кислород, братишка, — жизнь,
без него без лишних слов в ящик сделаешь кульбит.
Незнакомый ворог туп, на пощаду — положить.
Мелкий варвар бьёт числом, математика – король
и ему плевать на всё, он — законов господин
и ни взятки, ни друзья… кажет кукиш выхухоль.
Он спокоен, знает, что не останется один.
Это всё-таки война, через семьдесят пять лет
человечество опять сдуру вляпалось в бои,
снова мир летит в абзац. Ну, и что, что взрывов нет?
Есть они, но изнутри вся вселенная сбоит.
Пытка воздухом одна из бес-чело-вечнейших,
свой отдельный Бухенвальд — тело медленно в расход.
Страх бесчинствует, врачи на передовой, но вши
выползают из щелей – варят на лохах доход:
– Вот вам маски по писят, оптом — будет дешеве́й.
Налетай, простолюдин, — и зовут, права поправ, —
Как бесплатно? Надо нам оправдать работу швей
И — навар, само собой. А не хочешь — вот те штраф.
Злая мачеха война для таких — родная мать,
по-пиратски грабь да бей с залихватским «Йохо-хо!»
Нет, ну, можно и терпеть, и вторую подставлять,
но когда-то их без слов просто брали и — в расход…
Всё кончается всегда и напасть сама пройдёт,
досчитаемся цыплят, доюстируем гробы,
по заслугам всыплем по (математике зачёт!)…
Светлый ангел с-под небес улыбнётся… может быть.
Одинокая птица над полем кружит.
Догоревшее солнце уходит с небес.
Если шкура сера и клыки что ножи,
Не чести меня волком, стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока,
А не крови, бегущей из порванных жил.
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул,
Забывая, каков над землей небосвод.
Там я собственной крови с избытком хлебнул -
До чужой лишь потом докатился черед.
Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал,
И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Не бывает на свете тропы без конца
И следов, что навеки ушли в темноту.
И еще не бывает, чтобы я стервеца
Не настиг на тропе и не взял на лету.
Я бояться отвык голубого клинка
И стрелы с тетивы за четыре шага.
Я боюсь одного - умереть до прыжка,
Не услышав, как лопнет хребет у врага.
Вот бы где-нитьбудь в доме светил огонек,
Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке...
Я бы спрятал клыки и улегся у ног.
Я б тихонько притронулся к детской щеке.
Я бы верно служил, и хранил, и берег -
Просто так, за любовь! - улыбнувшихся мне...
...Но не ждут, и по-прежнему путь одинок,
И охота завыть, вскинув морду к луне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
