Мы смысл вещей отдали в рабство слов,
навечно заклеймив названьем.
От безымянных отказались берегов,
бетонно-монолитное отлили мирозданье.
И бьются в клетках части веще-фраз,
крылами задевая прутья.
И на меня таращит красный глаз
Вещь. Я слышу голос: "Нареку тя..."
А ладан – это же смола! Слова...
Но глаз застыл немым укором.
Вещь нареченная мертва, гласит молва.
Слова ж поются лучше хором.
Глас нарекателей летит. Ameno dori...
Он, вроде, даже и красив. Помимо воли
ему внимаю. Льётся песнь в поля рекою.
Но уши закрываю я – глаза открою.
Слова находят суть вещей и дробью жалят.
Хор нарекателей за то поет их громче, слаще хвалит!
А именованные Вещи свинцовой пригоршнею бусин
безмолвно падают к ногам с цельностальных небес, как гуси.
Напомнило:
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.
Только здесь наоборот)
Правда, Гумилев немного напутал понятия, как мне кажется. Я слышал, что в китайском варианте Библии Слово переведено как Дао, потому что у них слово - это только элемент речи. А у нас и у греков это еще Логос, идея.
Это хорошо, что напомнило. О том и речь. Как и за стих до. Вот тут
http://www.reshetoria.ru/user/Pro/index.php?id=47020&page=1&ord=0
Дао и Логос - тут сложная философия. точно
спасибо, Сергей
Как Джульетта говорила на балконе:
"Роза пахнет розой, как ее не назови.."
Так и да, Луиза! Это другой конец палки...
Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет (с)
Я сам обожаю эту цитату.
Да, с одной стороны имя все, а с другой -ничего.
Десакрализация имени - это шаг вперед, наверное. Но все же мистика имени манит и щас.
Спасибо, что читаете!)
Читаю Вас всегда, когда захожу.
Особенно люблю Ваши экспы)
Интересно, что ответили через месяц) Я уж думала, что глупость написала)
отнюдь, совсем не глупость. А через месяц, потому как редко захожу сюда, к сожалению.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.