… в медовом юге, у изголовья,
в подушечном мно-го-во-лосье –
в доме не остаётся ни шороха домового.
в доме кто-то завёлся.
так заводится газонокосилка,
запуганная скрипом.
так заводится лаем ревнивым псинка.
так затухает рыба
в аквариуме, над которым исполосован
воздух – не-вы-ды-хаем…
так откладывают бессоние совы
глазурированными желтками.
это диагноз карцерный, это – вши –
вживаются в «мяско» мышцы.
мяско чешется.
мышца дре-без-жит,
бегает в кошки-мышки –
пятки-пол-потолок-пах-пядь
лба – восьмая – как на будильнике с некрасивым
Ч-часом…
этих вшей за-пре-ще-но сбривать,
смазывать керосином
«или» гасом –
запрещено.
выросли.
завелись,
бацилла бацилл…
спасение, панацея –
подушка к подушке, яд к яду, слизь – в слизь…
смесь – бесценна.
два слоя коктейльных, два моря мазутных, что
колышутся, размешиваются, даже
когда безветрие заживо сжирает шторм
и закапывает в пляже,
даже когда день разливает нефть
между домом-без-домовых и домом, –
моря колышутся, смешиваются.
им не нужна твердь,
кишащая тысячью насекомых
тел, заводскими кишками, заводным
подушечьем, незаживающими царапи…
моря заводятся в море, где нет воды
и мало крабов,
в медовом юге,
в случайном доме,
в не-вы-ды-хай-
бетонном склепе, который рухнет, как переспелый…
и в ночи вкуса перца и сухаря
разлитым порознь чёрным сухим морям
они приснятся лунками для купели,
наливом белым,
заливом белым,
водою белой…
Ты белые руки сложила крестом,
лицо до бровей под зелёным хрустом,
ни плата тебе, ни косынки —
бейсбольная кепка в посылке.
Износится кепка — пришлют паранджу,
за так, по-соседски. И что я скажу,
как сын, устыдившийся срама:
«Ну вот и приехали, мама».
Мы ехали шагом, мы мчались в боях,
мы ровно полмира держали в зубах,
мы, выше чернил и бумаги,
писали своё на рейхстаге.
Своё — это грех, нищета, кабала.
Но чем ты была и зачем ты была,
яснее, часть мира шестая,
вот эти скрижали листая.
Последний рассудок первач помрачал.
Ругали, таскали тебя по врачам,
но ты выгрызала торпеду
и снова пила за Победу.
Дозволь же и мне опрокинуть до дна,
теперь не шестая, а просто одна.
А значит, без громкого тоста,
без иста, без веста, без оста.
Присядем на камень, пугая ворон.
Ворон за ворон не считая, урон
державным своим эпатажем
ужо нанесём — и завяжем.
Подумаем лучше о наших делах:
налево — Маммона, направо Аллах.
Нас кличут почившими в бозе,
и девки хохочут в обозе.
Поедешь налево — умрёшь от огня.
Поедешь направо — утопишь коня.
Туман расстилается прямо.
Поехали по небу, мама.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
