… в медовом юге, у изголовья,
в подушечном мно-го-во-лосье –
в доме не остаётся ни шороха домового.
в доме кто-то завёлся.
так заводится газонокосилка,
запуганная скрипом.
так заводится лаем ревнивым псинка.
так затухает рыба
в аквариуме, над которым исполосован
воздух – не-вы-ды-хаем…
так откладывают бессоние совы
глазурированными желтками.
это диагноз карцерный, это – вши –
вживаются в «мяско» мышцы.
мяско чешется.
мышца дре-без-жит,
бегает в кошки-мышки –
пятки-пол-потолок-пах-пядь
лба – восьмая – как на будильнике с некрасивым
Ч-часом…
этих вшей за-пре-ще-но сбривать,
смазывать керосином
«или» гасом –
запрещено.
выросли.
завелись,
бацилла бацилл…
спасение, панацея –
подушка к подушке, яд к яду, слизь – в слизь…
смесь – бесценна.
два слоя коктейльных, два моря мазутных, что
колышутся, размешиваются, даже
когда безветрие заживо сжирает шторм
и закапывает в пляже,
даже когда день разливает нефть
между домом-без-домовых и домом, –
моря колышутся, смешиваются.
им не нужна твердь,
кишащая тысячью насекомых
тел, заводскими кишками, заводным
подушечьем, незаживающими царапи…
моря заводятся в море, где нет воды
и мало крабов,
в медовом юге,
в случайном доме,
в не-вы-ды-хай-
бетонном склепе, который рухнет, как переспелый…
и в ночи вкуса перца и сухаря
разлитым порознь чёрным сухим морям
они приснятся лунками для купели,
наливом белым,
заливом белым,
водою белой…
Свежак надрывается. Прет на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе - и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь,
На скучном зевать карауле,
Три дня и три ночи придется проплыть -
И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун,
Чтоб брызгами вдрызг разлететься;
Я выберу звонкий, как бубен, кавун -
И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол,
И выпихнут месяц волнами...
Свежак задувает!
Наотмашь!
Пошел!
Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,
И тучи сколочены плотно.
И ерзает руль, и обшивка трещит,
И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет!
Сквозь дождь - наугад!
В свистящем гонимые мыле,
Мы рыщем на ощупь...
Навзрыд и не в лад
Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель.
И море топочет как рынок,
На мель нас кидает,
Нас гонит на мель
Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил,
А смертную чую прохладу...
Я в карты играл, я бродягою жил,
И море приносит награду,-
Мне жизни веселой теперь не сберечь -
И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает,
Чтоб воздуху таять и греться;
Не видно дубка, и по волнам плывет
Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун,
Скумбрийная стая играет,
Низовый на зыби качает кавун -
И к берегу он подплывает...
Конец путешествию здесь он найдет,
Окончены ветер и качка,-
Кавун с нарисованным сердцем берет
Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее,
Что в руки взяла она сердце мое!..
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.