Улыбнись, если плачет душа,
горизонт занавешен тучами,
жизнь отчаянно нехороша,
а прогноз – от плохого к худшему.
Улыбнись, всем стихиям назло.
Пусть улыбка – кривою излучиной,
голливудская не получится –
даже эта – забрало, заслон,
хоть кустарным – но всё же щитом
от пейзажа, схожего с нужником.
С ней реала не подкаблучником,
с ней не шавкой скулишь измученной
депрессивным своим стихом.
Улыбнись, ты сумеешь, сильная!
Стон в подкорку навеки не врос,
будто ржавый, изогнутый гвоздь.
Улыбнись, даже в пошести гроз
разглядев прогалины синие,
а под ними – задумчивый плёс,
иль раздолье степи ковыльное.
Ты же можешь и шёпоты рос
из рассветов с любимым, из грёз
разобрать меж осени ливнями…
* * *
Улыбнись, в улыбке найдя
круг спасательный в безысходности;
посмотри, с нею туч гряда
вроде дрогнула в многотонности,
в их просвете мелькнув, звезда
средь потерь – уже обретённостью…
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
