Голубые варежки,
шарфик голубой...
Мы, десятилетние,
принимаем бой.
Два девятиклассника
взламывают наст
и снежками-льдинами
метят прямо в нас.
Отбиваться пробуем.
Силы не равны.
Три девчонки смелые,
будто в час войны.
Скоро прилетело мне,
прямо по зубам.
Рот рукой зажала я,
не поняв, что там.
И мельком подумалось:
вот так поворот!
Главное, не плакать,
до свадьбы заживёт.
Руку отвела я
(а в мыслях: не реви!) -
голубая варежка,
полная крови.
Хлещет. Превращается
в красный - белый снег.
Я сегодня ранена,
будто на войне...
... И через полвека мне
помнится тот бой.
Чуть заметный шрамик я
трогаю рукой.
Мне ТАК снежком не попадало.
Мне только от молодой липы поперек лица попадало, (очень уж быстро я бежал за мячом во время игры в (пардон) "жопки", а она (липа) - как прыгнет!). Потом мамка срочно на Полянку в детскую травму потащила бровь и губу зашивать. А варежки были зеленые, бабушкой вязаны, но в карманах ибо март - варежки в марте было носить моветон в наших мальчишеских кругах
Эм..."жопки"? Это какая-то олимпийская дисциплина? А сборная была по этим самым? :)
У нас тогда был крепкий мороз после оттепели. Поэтому верхний слой снега превратился практически в лёд. Удар был как от камня. Конечно, от обычного снежка таких последствий не было бы. )
И тоже зашивали, и распухло было всё, а во время перевязки мама плакала.
Варежки и шарфик были новые голубого цвета. И очень мне нравились.
Были голубые, стали концептуально красно-голубые.
Привет, Тами. Как дела, милая?
Некторые фразы твоего замечательного стишка великолепно "слышались" бы в песнях начинающих молодых, ну прям, очень, наркоманов:)) особенно чудно-Хлещет. Превращается
в красный - белый снег.
Я сегодня ранена,
будто на войне...
"... И через полвека мне
помнится тот бой.
Чуть заметный шрамик я
трогаю рукой.". Ууууууух, пробрало аж до пульсирующих кровопроводов!
Привет, Мераб) В жизни всё норм.
Насчёт песни, где ж тех начинающих наркоманов найти? Прячутся они от меня что-то)))
А пульсирующие кровопровода береги. Нам они ещё пригодятся)
Обнимаю.
Эх, сейчас бы так побороться)). Да возраст другой. Только вспоминать. Мне понравилось.
Не, ну так бороться, ну его)) С кровью и опухшей рассечённой губой. А в обычные снежки поиграть - милое дело)
Спасибо, Ирочка! И да, будем вспоминать))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.