Морщинит туча водянистый рот.
Идут свои по имени народ.
Их миллионы, по-простому — тьма.
Рука Востока — светлая Фатьма —
Коротким взмахом отгоняет ночь.
Каким Макаром этносу помочь?
Повозки едут, движется река —
Людская Лета вечно широка,
Почти бездонна, моря солоней
И вдохновенней сотен Саломей.
Её движенью не найти преград,
В себе несёт не исчислить карат
Умов великих, лучших из живых,
Но мимолётных под крылом совы.
В негромком шуме полновесных вод —
Железный отзвук, массовый исход
С обжитых мест, земель до слёз родных.
Пешком на запад в западню иных
Законов, нравов, пережитков, слов.
Из кривизны — да в остроту углов
Несут осколки собственных культур.
Крадёт детали яркий конражур —
Забудут внуки (память коротка)
Язык и вкус парного молока.
По имярекам ходят без родства
Иван-да-Марьи прямо сызмальства…
Стекают реки в море-окиян,
Стоит средь моря сказочный Буян,
На нём есть чудо-камень Алатырь,
Хранит его могучий богатырь…
Добраться можно (вон он, забери).
Всё через Лету, чёрт её дери!
Тупая вечность! Только начал жить...
Всех пережил пока что Вечный Жид,
Условие неисчислимых лет —
На щиколотке вечных мук браслет.
Ой, ши-на-на, да, ой, да, ши-на-на,
Напьюсь я горем, ой, да, допьяна.
Течёт по брылям захмелевший мёд.
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
