Иванов-Петров рассуждает о данности и даденом и делает неожиданные умозаключения о Петрове-Иванове
А вот, казалось бы, игра ума, который,
с самого утра, во вторник,
в столь малое (размер примерно тридцать пятый)
столь необъятное вместил, что стало до среды понятно.
Вместилось ведь не прямо, скажем, в мозг или в нейроны -
куда обычно прячет мысль разнорабочий иль ученый,
а в место, что запрятано подальше и не его
индивидуально, а общее для всех. Чего
так не хватает моему соседу, но даже у него,
допустим, семенем или зерном
или другой какой молекулою вложено
в объеме соразмерном, поскольку так положено.
И станем в соответствие с отмеренным нам жить,
все в братстве и любви, и не тужить,
напротив даже - поживать и прирастать
кто светом внутренним, кто светлым внешним слогом.
На зависть тем, кому с рождения успели дать
да видно те похерили в дороге...
Какой же всё-таки убогий
и чуждый движениям тонким - только хапать
горазд изрядно мой сосед. Скотина, хам и лапоть.
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
