***
Веслом размешивая варево морское,
до горечи солёный буйабес,
рыжеволосая над белою доскою
сама не знает, как такое съесть,
и очевидно также, что не выпить,
а значит, остаётся только выплыть,
хоть на доске, хоть под доской, хоть без.
Сжимает щиколотку тонкую крепленье,
похожее на чёрную змею,
дрожат ресницы глаз её оленьих,
и берега вдали не узнают
глаза, как никогда его не знали,
волна толкает по диагонали,
а на земле уж полночь и салют.
На всполохи гребёт богиня сапа.
Соломинка, отставшая от шляпы,
прокалывает кожу у виска,
и если б живы были яростные рыбы,
на каплю крови броситься могли бы,
но мёртвым ярости и крови не искать.
Светает, над водой вскипает пена,
подбрасывая белые колена,
раскачивают море корабли.
И от доски уже неотделима,
Венера, Афродита, una, prima,
рождается, не чувствуя земли.
Бывает так: какая-то истома;
В ушах не умолкает бой часов;
Вдали раскат стихающего грома.
Неузнанных и пленных голосов
Мне чудятся и жалобы и стоны,
Сужается какой-то тайный круг,
Но в этой бездне шепотов и звонов
Встает один, все победивший звук.
Так вкруг него непоправимо тихо,
Что слышно, как в лесу растет трава,
Как по земле идет с котомкой лихо...
Но вот уже послышались слова
И легких рифм сигнальные звоночки,—
Тогда я начинаю понимать,
И просто продиктованные строчки
Ложатся в белоснежную тетрадь.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
