Писать в надежде, чтобы прочитали.
Бить кулаками в грудь, надеясь позовут.
Да я плевать хотел, так чтобы вы все знали,
Я в этой жизни просто-напросто лишь шут.
И я пою под реквием Шопена,
Пусть крутит кто-то пальцем у виска.
Расшатаный помост, немая сцена,
Улыбка до ушей, в глазах тоска.
Никем не понят и под свист оплеван.
Я тупо ржу, под осужденья взор.
А вы любовно гладите оковы,
Наивно наблюдая мой позор.
Я в этом мире, как дурак в психушке,
Смотрю на небо сквозь решётки плен.
Но лучше так, чем быть безвольной тушкой.
И хавать ложкой перегнивший тлен.
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
