В преклонившей колени России
гуси-лебеди, Маша, медведь.
Это женская слабость. А сила, -
встав с колен, за них всех умереть.
Красный угол четвёртого чище,
раз вбивают Христа молотком.
Ну, а ветер по прежнему свищет,
как велось на Руси испокон.
Ветры пели печально, но звонко,
подпевала им Русь. Голоса
завывания старого волка
рвали в клочья, как шторм паруса.
Руки родины на топорище,
выи хруст под малиновый звон.
Ну, а ветер по прежнему свищет,
как велось на Руси испокон.
Нет хоккея, евреи далече,
придавило эскортом балет.
Дурят, учат и грабят и лечат
все, кому притворятся не лень.
"Что же делать, что делать нам, люди, -
с печки голос, - и кто виноват?
Бесы, в русские души не плюйте,
мы не слезем с печи!", (дальше мат).
"От Руси уберите ручища!", -
в мир летит из кремлёвских окон.
Только ветер по прежнему свищет,
как велось на Руси испокон.
В храмах гопники. Прямо с порога
поп не души, - карман облегчит.
Нет там веры, где именем Бога
просит бес заплатить за визит.
Глас небес превращается в вирши,
если ложь и записан штыком.
Ну, а ветер по прежнему свищет,
как велось на Руси испокон.
Вашим девочкам грустно и скучно, -
не успели невестами стать.
Оптом брали в полон и поштучно
те, кто вашу небес благодать
истоптали, забрызгав кровищей,
заплевали, как наркопритон.
Ну, а ветер по прежнему свищет,
как велось на Руси испокон.
Ваши мальчики... . Мальчики, где вы?!
Жизнь была на войне прожита.
Не прикрыли ни справа ни слева, -
за спиной и в глазах пустота.
На погосте ни Бога ни нищих,
паутина на ликах икон.
Только ветер по прежнему свищет,
как велось на Руси испокон.
Ветры пели печально, но звонко
голосами из волчьих хоров,
без мальчишек рыдали девчонки
из моих и соседних дворов.
Без гробов, - ни покрышки ни днища, -
закопал их нерусский закон.
Ну, а ветер по прежнему свищет,
как велось на Руси испокон.
Сплошь крестами погосты России
заросли и, почуяв вино,
смерть с косою на водку косилась
и косила людей заодно.
Водкой смерть заливала глазищи,
на могиле не пить - моветон.
Только ветер гулял по кладбИщу,
как велось на Руси испокон.
На руках у великой России
три берёзки, укутанных в март.
В них бессмертные души, а сила
у девятки целованных карт.
Пять тузов, как ножи в голенище,
жизнь берёзок поставят на кон.
Ну, а ветер по прежнему свищет,
как велось на Руси испокон.
Я так хочу изобразить весну.
Окно открою
и воды плесну
на мутное стекло, на подоконник.
А впрочем, нет,
подробности — потом.
Я покажу сначала некий дом
и множество закрытых еще окон.
Потом из них я выберу одно
и покажу одно это окно,
но крупно,
так что вата между рам,
показанная тоже крупным планом,
подобна будет снегу
и горам,
что смутно проступают за туманом.
Но тут я на стекло плесну воды,
и женщина взойдет на подоконник,
и станет мокрой тряпкой мыть стекло,
и станет проступать за ним сама
и вся в нем,
как на снимке,
проявляться.
И станут в мокрой раме появляться
ее косынка
и ее лицо,
крутая грудь,
округлое бедро,
колени.
икры,
наконец, ведро
у голых ее ног засеребрится.
Но тут уж время рамам отвориться,
и стекла на мгновенье отразят
деревья, облака и дом напротив,
где тоже моет женщина окно.
И
тут мы вдруг увидим не одно,
а сотни раскрывающихся окон
и женских лиц,
и оголенных рук,
вершащих на стекле прощальный круг.
И мы увидим город чистых стекол.
Светлейший,
он высоких ждет гостей.
Он ждет прибытья гостьи высочайшей.
Он напряженно жаждет новостей,
благих вестей
и пиршественной влаги.
И мы увидим —
ветви еще наги,
но веточки,
в кувшин водружены,
стоят в окне,
как маленькие флаги
той дружеской высокой стороны.
И все это —
как замерший перрон,
где караул построился для встречи,
и трубы уже вскинуты на плечи,
и вот сейчас,
вот-вот уже,
вот-вот…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
