Век откинулся в срок, облачился во фрак,
босоногий обулся в чужие баретки
и в прикиде таком век уселся в кабак,
чтобы вывернуть душу в стихах на салфетке.
Мир иной на дворе, - плач про всё ни о чём,
граждан нет и в помине, есть только поэты.
Намекая, что аист совсем ни при чём,
девы старые учат детишек про это.
Не заходит Луна, не поют петухи,
по утрам подаются омлеты и кофе,
поэтессы от Бога рожают стихи
и греха не боятся рифмуя "Голгофу".
Овнов мал кругозор и в плечах неширок,
перепутал баран с миской супа подсолнух.
Уши прячет свои, но Винсент - полубог,
ух баранам не режет ни полу ни полным.
Пишут маслом приматы с натуры Луну,
не забыв про яичницу вставить ремарку.
И, травы косячок обезьянки курнув,
вновь заводят о Боге и вере шарманку.
Лакированных блеск ослепляет штиблет,
не волнует минутная слабость, а близость
насадить не способна на ..й интеллект,
и на цепь, как рабу, посадить похотливость.
Топит око в слезе не кино, а parfum
и щекочет ноздрю непродвинутым дамам.
Но мозги вышибает Монро, сквозь костюм
кожу жжёт, ведь пиджак и штаны от Адама.
Не заходит Луна и вокруг благодать,
петухи не поют, чай боятся данайцев.
Именами мужскими себя нарекать
стали куры в курятнике, сидя на яйцах.
Век земной постарел, а для подвигов хил
и друзья и враги покрываются пылью.
Век, скажи для чего ты меня воскресил?
И с тех пор я кружу, как и ты, но без крыльев.
Это тоже пройдёт, крылья вырастут вновь.
Пусть не станет Россия вам братской могилой.
И плевать, что нельзя, зарифмуйте любовь!
Греет землю надежда и Бог нас помилуй.
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
