Борис, у тебя одно "лишнее" свойство характера:-всегда принижаешь свои поэзи-возможности и даже царапаешь намекая на злость, как краско-сущность; скажу без лести(я ненавижу её)-в тебе злости, как у сосны лимона...
Есть гротеск, тонкий, не ржавый юмор, никогда не переходящий в глубокие морщины носо-губной складки(эт из физиогномии), просто ты подчас слишком рационален и этакое мышление всегда надевает чадру на Осознание-оно скукоживается, как майка на морозе и ...опять раздробленное на тысячи "я" демонстрируют полное повиновение невидимому хозяйну...и так и живут...не догоняя...лишь разгоняясь и в пропасть(!)
Я очень часто "вижу" как ты на подходе Видения велико-цветастой Вселенной вдруг сам себя тормозишь, как будто бы боясь самого себя...я всегда пытаюсь понять твой "страх", но поверь-Господь дал нам величайший подарок-умение высказывать боль, сострадание и Любовь, и любой страх Совершить это от лукавого!
Привет, Мераб.
Да, ты во многом прав. "Я очень часто "вижу" как ты на подходе Видения велико-цветастой Вселенной вдруг сам себя тормозишь, как будто бы боясь самого себя". Да, со стороны это, может быть, и выглядит так. Но это не боязнь самого себя, я себя уже давно "не боюсь", ибо неплохо знаю себя. Это боязнь сделать себя лит. героем своих произведений. Оторвать ЛГ от автора невозможно, автор создаёт портрет ЛГ. Но это не должен быть автопортрет.
Первая ступенька в создании стихотворения это, когда автор начинает описывать, какие-то эпизоды из своей жизни. Я тоже это делал, но недолго. А потом, каждый выбирает то, что ему интересно - музыка, живопись, театр. У меня - театр, где я один во всех лицах. Вот пример, здесь очень мало из моей жизни.
От жажды умираю над ручьём
“От жажды умираю над ручьём”,
Привык платить, но презираю злато.
Ужасно, ненавидя, быть вдвоём,
Но ведь живут в любви топор и плаха.
Во времена бесстрашия и страха
В тумане парус ищет ветер в штиль
И сказку часто убивает быль,
Где буря, замирая равнодушно,
Кристально чистую глотает пыль,
А смерть ручная и тебе послушна.
Люблю врагов, но прячусь от друзей
И за чужую ложь порой мне стыдно.
Я белый раб, но не ношу цепей.
Их сытое таскает гордо быдло.
Плевать, но за художника обидно,
Который слеп, но слышит сердца стук
И вырастают крылья вместо рук.
Я ползать был рождён, в шеренгах стоя,
Но горе променял на радость мук
Не покидать убитым поле боя.
Вино свободы пью, но я не пьян,
Лишь одинок среди родных и близких.
Я добрый, милый, нежный хулиган,
Колючий кактус меж берёз английских
Без целей благородных и без низких.
Чужим я свой, чужак среди своих,
Плюют в лицо, целую руки их,
Но жив ещё, хоть был убит однажды.
Вас помяну, но прокляну свой стих
И выпив море, вновь умру от жажды.
Я вознесусь на небо в райский ад.
Поставят памятник, но не простят
Апостолы и ангельские стервы,
Что мнение посмел иметь, не взгляд.
Последний в рай, но даже в ад не первый.
Добавлять строки или менять ритм нельзя, - это одно из условий, на котором строятся вот уже более 500 лет все эти подражания и интерпретации стихотворения Франсуа Вийона "Баллада поэтического состязания в Блуа".
Что-то вроде бесконечного конкурса.
Великолепно!
Спасибо.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Провинция справляет Рождество.
Дворец Наместника увит омелой,
и факелы дымятся у крыльца.
В проулках - толчея и озорство.
Веселый, праздный, грязный, очумелый
народ толпится позади дворца.
Наместник болен. Лежа на одре,
покрытый шалью, взятой в Альказаре,
где он служил, он размышляет о
жене и о своем секретаре,
внизу гостей приветствующих в зале.
Едва ли он ревнует. Для него
сейчас важней замкнуться в скорлупе
болезней, снов, отсрочки перевода
на службу в Метрополию. Зане
он знает, что для праздника толпе
совсем не обязательна свобода;
по этой же причине и жене
он позволяет изменять. О чем
он думал бы, когда б его не грызли
тоска, припадки? Если бы любил?
Невольно зябко поводя плечом,
он гонит прочь пугающие мысли.
...Веселье в зале умеряет пыл,
но все же длится. Сильно опьянев,
вожди племен стеклянными глазами
взирают в даль, лишенную врага.
Их зубы, выражавшие их гнев,
как колесо, что сжато тормозами,
застряли на улыбке, и слуга
подкладывает пищу им. Во сне
кричит купец. Звучат обрывки песен.
Жена Наместника с секретарем
выскальзывают в сад. И на стене
орел имперский, выклевавший печень
Наместника, глядит нетопырем...
И я, писатель, повидавший свет,
пересекавший на осле экватор,
смотрю в окно на спящие холмы
и думаю о сходстве наших бед:
его не хочет видеть Император,
меня - мой сын и Цинтия. И мы,
мы здесь и сгинем. Горькую судьбу
гордыня не возвысит до улики,
что отошли от образа Творца.
Все будут одинаковы в гробу.
Так будем хоть при жизни разнолики!
Зачем куда-то рваться из дворца -
отчизне мы не судьи. Меч суда
погрязнет в нашем собственном позоре:
наследники и власть в чужих руках.
Как хорошо, что не плывут суда!
Как хорошо, что замерзает море!
Как хорошо, что птицы в облаках
субтильны для столь тягостных телес!
Такого не поставишь в укоризну.
Но может быть находится как раз
к их голосам в пропорции наш вес.
Пускай летят поэтому в отчизну.
Пускай орут поэтому за нас.
Отечество... чужие господа
у Цинтии в гостях над колыбелью
склоняются, как новые волхвы.
Младенец дремлет. Теплится звезда,
как уголь под остывшею купелью.
И гости, не коснувшись головы,
нимб заменяют ореолом лжи,
а непорочное зачатье - сплетней,
фигурой умолчанья об отце...
Дворец пустеет. Гаснут этажи.
Один. Другой. И, наконец, последний.
И только два окна во всем дворце
горят: мое, где, к факелу спиной,
смотрю, как диск луны по редколесью
скользит и вижу - Цинтию, снега;
Наместника, который за стеной
всю ночь безмолвно борется с болезнью
и жжет огонь, чтоб различить врага.
Враг отступает. Жидкий свет зари,
чуть занимаясь на Востоке мира,
вползает в окна, норовя взглянуть
на то, что совершается внутри,
и, натыкаясь на остатки пира,
колеблется. Но продолжает путь.
январь 1968, Паланга
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.