Поникшие идолы древних земель
Плывут через времени зыбкий тоннель,
и в бездну забвения падают вниз.
В безмолвную чёрную бездну.
На коже иссохшей золы пелена.
Пусты алтари там, а жажда сильна.
И с лиц позолота облезла.
Глаза оловянные жадно глядят
в далёкое небо,
расплавленный яд сочится из трещин глубоких.
Но чувствуют кожей своей потемневшей,
что здесь человек изменился лишь внешне:
опять задымился зажжённый алтарь,
и жертвы гонимы к подножью как встарь...
Солёным дождём упиваются вновь
Свирепые старые боги.
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
