***
Идёт шаман-стихотворение
вдоль Селенги к Москве-реке,
и соплеменники, и современники
глаза отводят. Я раздет,
ступни мои желты, разношены,
конечны рифмы и бедны,
но я пишу вас — я, непрошеный
не гость, не вор — певец вины.
Как только самую высокую
возьму я ноту в тишине
ночной, за клетчатыми стёклами
фонарь в лицо ударит мне.
И захлебнувшись светом пыточным,
сорвётся голос на фальцет,
не берег — пол качнётся плиточный,
мелькнёт в глазах парад планет,
и стихнет всё, как будто не было
большого лета и меня.
Идёт шаман-стихотворение,
идёт самайн-стихотворение —
любого мира затворение,
пожар несбыточного дня.
На четверых нетронутое мыло,
Семейный день в разорванном кругу.
Нас не было. А если что и было –
Четыре грустных тени на снегу.
Там нож упал – и в землю не вонзится.
Там зеркало, в котором отразиться
Всем напряженьем кожи не смогу.
Прильну зрачком к трубе тридцатикратной –
У зрения отторгнуты права.
Где близкие мои? Где дом, где брат мой
И город мой? Где ветер и трава?
Стропила дней подрублены отъездом.
Безумный плотник в воздухе отвесном
Огромные расправил рукава.
Кто в смертный путь мне выгладил сорочку
И проводил медлительным двором?
Нас не было. Мы жили в одиночку.
Не до любви нам было вчетвером.
Ах, зеркало под суриком свекольным,
Безумный плотник с ножиком стекольным,
С рулеткой, с ватерпасом, с топором.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
