***
Идёт шаман-стихотворение
вдоль Селенги к Москве-реке,
и соплеменники, и современники
глаза отводят. Я раздет,
ступни мои желты, разношены,
конечны рифмы и бедны,
но я пишу вас — я, непрошеный
не гость, не вор — певец вины.
Как только самую высокую
возьму я ноту в тишине
ночной, за клетчатыми стёклами
фонарь в лицо ударит мне.
И захлебнувшись светом пыточным,
сорвётся голос на фальцет,
не берег — пол качнётся плиточный,
мелькнёт в глазах парад планет,
и стихнет всё, как будто не было
большого лета и меня.
Идёт шаман-стихотворение,
идёт самайн-стихотворение —
любого мира затворение,
пожар несбыточного дня.
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
