1.Цвела вода, плескалась зелень,
качаясь, лилии не смели
сбежать с холста на акварели, -
художник длани б пригвоздил.
Олив печали льют в лампады
и ночь на камышах распята,
стрекозы цвета авокадо
сидели на крестах могил,
в них мастер звёзды хоронил.
2.Лохматый и слегка тверёзый
шмель соки выпил у берёзок.
Торчит, как в заднице заноза!
Его б за то убить раз пять.
Стрекозы цвета авокадо
шмелю устроили засаду
и старого, все вместе, гада
давай ножищами пинать.
ОМОН добрее, вашу мать.
3.Просмотр чужих галлюцинаций -
любимое из всех занятий,
но хорошо бы их понять и
не прятать ель меж трёх берёз.
- Первосвященники легату
давали взятки за расплату?
И, кто, в конце концов, распят был?
Ответьте на простой вопрос.
- Да, кто угодно. Но Христос...,
пил водку с Понтием Пилатом
и крыл их Рим латинским матом.
Он в кулаке журавль зажатый,
синица с клювом в конопле.
Бог на могилах ставит даты
и бьют крылами воздух ада
стрекозы цвета авокадо,
вдвоём обнявшись на стебле,
и умирают на игле.
4.Цвела вода, плескалась зелень
и пялились мадмуазели,
поглаживая крест на теле,
и кровь сгущая у души.
Так рассуждать могу я долго,
могу и с толком и без толка,
с Христом и без, как комсомолка.
Внушая детству:"Не спеши,
лети "над пропастью во ржи".
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
