Контр альт и дел – трёхлезвые ножи
понурый Гордий бросит в нервный узел…
Грызи, грызи сочащийся инжир,
фиговый кляп, что капает на пузо
сгущённой оранжадной тишиной,
терпенья спермой, медленно и метко…
За белой рамкой окон Мажино
атаковать напрасно хочет ветка
беззвучие затравленных цитат
квартиры-крематория синхроны,
где, словно урны, кружечки стоят,
не тронутые цоканьем коронок,
нервичной жаждой и первичным, как
дурная хворь, синдромом вечной жажды;
где воздух, резкий, словно аммиак,
стесняясь, мнётся у замочных скважин,
войти не смея,
где не продохнуть
от нашатырной медицинской тиши,
где маятника щёлкающий кнут
не может выгнать из твоих кубышек
земное время, хоть у бедных линз –
экзема-пыль, зарёванная слепость,
и мёртвой кошкой спит больничный лист,
вместивший всех народов вражих эпос.
В квартире – ти-ши-на…
И дух смолы,
самум в обнимку с самурайским кадзэ –
немой сквозняк пиратом сомали
беснуется, что должен спотыкаться
о волны изголовья, стулья, контр-
альтаку холостой клавиатуры,
балконный мандаринный огород,
затянутую в кость-и-кожи бурю,
которой – не бывать…
ти-ши весло,
суши курсор, курсирующий между
древесной сердцевиной и корой,
надеждой без надежды и надеждой
на ту же надю, на прохладный кляп
каких-то губ, на писк домашних мышек,
на то, что после смерти некролап
не будет – постыдятся, не напишут, –
на то, что гордий – косы, не ножи
сплетёт в канат, шуршащий, как бумага…
Соси, соси сочащийся инжир
в своём просторно-бедном саркофаге!
Свари пельмени. И свари кутью.
Забей пароль: vse_gospodi_gotovo…
… на белый лист сочится мягкий фрукт,
на грязный лист зачем-то сплюнут фрукт.
Фигово.
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
