Контр альт и дел – трёхлезвые ножи
понурый Гордий бросит в нервный узел…
Грызи, грызи сочащийся инжир,
фиговый кляп, что капает на пузо
сгущённой оранжадной тишиной,
терпенья спермой, медленно и метко…
За белой рамкой окон Мажино
атаковать напрасно хочет ветка
беззвучие затравленных цитат
квартиры-крематория синхроны,
где, словно урны, кружечки стоят,
не тронутые цоканьем коронок,
нервичной жаждой и первичным, как
дурная хворь, синдромом вечной жажды;
где воздух, резкий, словно аммиак,
стесняясь, мнётся у замочных скважин,
войти не смея,
где не продохнуть
от нашатырной медицинской тиши,
где маятника щёлкающий кнут
не может выгнать из твоих кубышек
земное время, хоть у бедных линз –
экзема-пыль, зарёванная слепость,
и мёртвой кошкой спит больничный лист,
вместивший всех народов вражих эпос.
В квартире – ти-ши-на…
И дух смолы,
самум в обнимку с самурайским кадзэ –
немой сквозняк пиратом сомали
беснуется, что должен спотыкаться
о волны изголовья, стулья, контр-
альтаку холостой клавиатуры,
балконный мандаринный огород,
затянутую в кость-и-кожи бурю,
которой – не бывать…
ти-ши весло,
суши курсор, курсирующий между
древесной сердцевиной и корой,
надеждой без надежды и надеждой
на ту же надю, на прохладный кляп
каких-то губ, на писк домашних мышек,
на то, что после смерти некролап
не будет – постыдятся, не напишут, –
на то, что гордий – косы, не ножи
сплетёт в канат, шуршащий, как бумага…
Соси, соси сочащийся инжир
в своём просторно-бедном саркофаге!
Свари пельмени. И свари кутью.
Забей пароль: vse_gospodi_gotovo…
… на белый лист сочится мягкий фрукт,
на грязный лист зачем-то сплюнут фрукт.
Фигово.
Старик с извилистою палкой
И очарованная тишь.
И, где хохочущей русалкой
Над мертвым мамонтом сидишь,
Шумит кора старинной ивы,
Лепечет сказки по-людски,
А девы каменные нивы -
Как сказки каменной доски.
Вас древняя воздвигла треба.
Вы тянетесь от неба и до неба.
Они суровы и жестоки.
Их бусы - грубая резьба.
И сказок камня о Востоке
Не понимают ястреба.
стоит с улыбкою недвижной,
Забытая неведомым отцом,
и на груди ее булыжной
Блестит роса серебрянным сосцом.
Здесь девы срок темноволосой
Орла ночного разбудил,
Ее развеянные косы,
Его молчание удлил!
И снежной вязью вьются горы,
Столетних звуков твердые извивы.
И разговору вод заборы
Утесов, свержу падших в нивы.
Вон дерево кому-то молится
На сумрачной поляне.
И плачется, и волится
словами без названий.
О тополь нежный, тополь черный,
Любимец свежих вечеров!
И этот трепет разговорный
Его качаемых листов
Сюда идет: пиши - пиши,
Златоволосый и немой.
Что надо отроку в тиши
Над серебристою молвой?
Рыдать, что этот Млечный Путь не мой?
"Как много стонет мертвых тысяч
Под покрывалом свежим праха!
И я последний живописец
Земли неслыханного страха.
Я каждый день жду выстрела в себя.
За что? За что? Ведь, всех любя,
Я раньше жил, до этих дней,
В степи ковыльной, меж камней".
Пришел и сел. Рукой задвинул
Лица пылающую книгу.
И месяц плачущему сыну
Дает вечерних звезд ковригу.
"Мне много ль надо? Коврига хлеба
И капля молока,
Да это небо,
Да эти облака!"
Люблю и млечных жен, и этих,
Что не торопятся цвести.
И это я забился в сетях
На сетке Млечного Пути.
Когда краснела кровью Висла
И покраснел от крови Тисс,
Тогда рыдающие числа
Над бледным миром пронеслись.
И синели крылья бабочки,
Точно двух кумирных баб очки.
Серо-белая, она
Здесь стоять осуждена
Как пристанище козявок,
Без гребня и без булавок,
Рукой указав
Любви каменной устав.
Глаза - серые доски -
Грубы и плоски.
И на них мотылек
Крыльями прилег,
Огромный мотылек крылами закрыл
И синее небо мелькающих крыл,
Кружевом точек берег
Вишневой чертой огонек.
И каменной бабе огня многоточие
Давало и разум и очи ей.
Синели очи и вырос разум
Воздушным бродяги указом.
Вспыхнула темною ночью солома?
Камень кумирный, вставай и играй
Игор игрою и грома.
Раньше слепец, сторох овец,
Смело смотри большим мотыльком,
Видящий Млечным Путем.
Ведь пели пули в глыб лоб, без злобы, чтобы
Сбросил оковы гроб мотыльковый, падал в гробы гроб.
Гоп! Гоп! В небо прыгай гроб!
Камень шагай, звезды кружи гопаком.
В небо смотри мотыльком.
Помни пока эти веселые звезды, пламя блистающих звезд,
На голубом сапоге гопака
Шляпкою блещущий гвоздь.
Более радуг в цвета!
Бурного лета в лета!
Дева степей уж не та!
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
