Поют пичуги у Фудзи́.
Созвучья греют душу.
И даже взбалмошный гайдзи́н
Покоя не нарушит.
Вот ро́нин сел. Чего ж ему,
Бутыль отпив на треть,
В тени вишнёвой, по уму,
Вальяжно не сидеть?
Смотреть, как лепесток цветёт,
И бриз цветки несёт.
Так миг за мигом день пройдёт
у томика Басё.
Вдали протяжный тихий гул –
Уходят в даль суда.
Ждёт моряков шальной разгул
В далёких городах.
Диковин много в тех краях –
Кто чтит бакшиш, кто – Вишну.
Но не заменят, иншаллах,
Они родную вишню.
О, каждый миг, оценен будь!
Неси веселье, хмель!
Пусть самурай, продолжив путь,
В пути обрящет цель!
Но это после! А пока
Пускай осядет пыль.
И мысль моя как бриз – легка.
Полна моя бутыль…
Субтитры.
1. Фудзи́ – Фудзияма, главная гора Японских островов.
2. Гайдзи́н (яп.) – иностранец.
3. Ро́нин (яп.) – самурай, не имеющий господина. В контексте стиха – странник, не имеющий над собой чужой власти, свободный воин.
4. Басё – популярный японский поэт 17 века.
5. Бакши́ш(тюрк.) – здесь – взятка.
6. Ви́шну – бог индуистского пантеона.
7. Иншалла́х (араб.) – «если на то будет воля Всевышнего»
П.С. Когда в Японии цветёт сакура, тысячи романтично настроенных японцев идут в сады и часами любуются её цветением.
Но в то же время, как в Японии цветёт сакура, тысячи романтично настроенных швейцарцев идут в часовые лавки и часами любуются часами!
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
