Поют пичуги у Фудзи́.
Созвучья греют душу.
И даже взбалмошный гайдзи́н
Покоя не нарушит.
Вот ро́нин сел. Чего ж ему,
Бутыль отпив на треть,
В тени вишнёвой, по уму,
Вальяжно не сидеть?
Смотреть, как лепесток цветёт,
И бриз цветки несёт.
Так миг за мигом день пройдёт
у томика Басё.
Вдали протяжный тихий гул –
Уходят в даль суда.
Ждёт моряков шальной разгул
В далёких городах.
Диковин много в тех краях –
Кто чтит бакшиш, кто – Вишну.
Но не заменят, иншаллах,
Они родную вишню.
О, каждый миг, оценен будь!
Неси веселье, хмель!
Пусть самурай, продолжив путь,
В пути обрящет цель!
Но это после! А пока
Пускай осядет пыль.
И мысль моя как бриз – легка.
Полна моя бутыль…
Субтитры.
1. Фудзи́ – Фудзияма, главная гора Японских островов.
2. Гайдзи́н (яп.) – иностранец.
3. Ро́нин (яп.) – самурай, не имеющий господина. В контексте стиха – странник, не имеющий над собой чужой власти, свободный воин.
4. Басё – популярный японский поэт 17 века.
5. Бакши́ш(тюрк.) – здесь – взятка.
6. Ви́шну – бог индуистского пантеона.
7. Иншалла́х (араб.) – «если на то будет воля Всевышнего»
П.С. Когда в Японии цветёт сакура, тысячи романтично настроенных японцев идут в сады и часами любуются её цветением.
Но в то же время, как в Японии цветёт сакура, тысячи романтично настроенных швейцарцев идут в часовые лавки и часами любуются часами!
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
