Вариация стиха 3. Иона (12-ть стихов Александра Харзы)
славя рыбьего царя
мысли мокрые лелея
из фюсиса в иоппею
плыли четверо мирян
первый ростом с наковальню
третий силою стоп-кран
а четвертый как паяльник
взглядом чистый мавритан
ец
и чечеточный мудрец
первый молвил хек ребята
глядя в миску свысока
хвост имеет и бока
очи фобосом распяты
как у дикого быка
между тем в густом народе
есть поверье что в природе
рыбка скромная вельми
третий спорил я пельмени
перепутал с рысаками
и махал на них руками
и грозил им час плетьми
а четвертый им сказал
ом и в омут смысла пал
первый бросил нет утраты
на вторых всегда богаты
коль назвался каллистратом
зелен стань как фейхоа
хек явился всем нихао
я проездом из макао
в чувств мягчайшую тавриду
в знаков черствых теберду
услыхал ваш тучный спор
и топор для вас припёр
будем вместе прорубать
в небе нужное окно
чтобы было не темно
чтобы слаще стало врать
я к примеру сон тревожный
как ниневия несложный
загляну в пустое око
и смеюсь и одиноко
1(2)-й:
я конечно тоже каюсь
но при этом сомневаюсь
хек фантазия ей ей
извращает столп идей
3(4)-й:
верно коль пельмени конь
то спаси и оборонь
хек:
я рожатель сквозняков
как д. б. воденников
если мысли как бы мюсли
то их ясли в небеси!
я (в образе элюара) говорю:
ёлы синий апельсин
и горит и камнем в воду
тут топор упал в окно
тут пельмень заржал в окно
обратился хек к народу
о строении природы
и народ упал в окно
хеку сразу скучно стало
вмиг душа его остыла
грусть-печаль разбила члены
и изверг на брег иону
я (в образе йохана коня) паря:
с легким паром
заешь паря
сколько не скакал бы я
а везде иоппия
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
