Знала бы ты — без электричества тоже бывает жизнь.
Лампочка, не дрожи.
(Марина Задорожная)
В один из вечеров, когда исчезнет свет
И темнота сожмёт испуганное сердце,
В лучах луны всплывёт знакомый силуэт
Из поза-позапрошлой жизни. Или детства.
И, обретя черты, представится: "Я - Карл"
А я отвечу, что у нас темно и сыро,
Что разрядился мой единственный фонарь
И страшновато в однокомнатной квартире.
Но, Карл, ты здесь, и мне бояться ни к чему.
Я напою тебя, прости, остывшим чаем.
Нам хватит и луча, прорезавшего тьму,
И от твоих историй мы не заскучаем.
И Карл расскажет мне про уток, полконя,
Про стебель до Луны, охоту на оленя.
Своей находчивостью рассмешит меня,
Потомка через десять с лишним поколений.
Но что-то вдруг пойдет совсем не так,
Как знала я, прочтя о Карле в старой книжке.
И станет жутко до панических атак,
Когда увижу - на ветвях висят не вишни,
А пули, красные, как будто бы в крови,
Застывший страх в распахнутых глазах оленя,
Внезапно вздрогнувший от выстрела весь мир,
Размытый Карла силуэт во тьме осенней.
Облетали дворовые вязы,
длился проливня шепот бессвязный,
месяц плавал по лужам, рябя,
и созвездья сочились, как язвы,
августейший ландшафт серебря.
И в таком алматинском пейзаже
шел я к дому от кореша Саши,
бередя в юниорской душе
жажду быть не умнее, но старше,
и взрослее казаться уже.
Хоть и был я подростком, который
увлекался Кораном и Торой
(мама – Гуля, но папа – еврей),
я дружил со спиртной стеклотарой
и травой конопляных кровей.
В общем, шел я к себе торопливо,
потребляя чимкентское пиво,
тлел окурок, меж пальцев дрожа,
как внезапно – о, дивное диво! –
под ногами увидел ежа.
Семенивший к фонарному свету,
как он вляпался в непогодь эту,
из каких занесло палестин?
Ничего не осталось поэту,
как с собою его понести.
Ливни лили и парки редели,
но в субботу четвертой недели
мой иглавный, игливый мой друг
не на шутку в иглушечном теле
обнаружил летальный недуг.
Беспокойный, прекрасный и кроткий,
обитатель картонной коробки,
неподвижные лапки в траве –
кто мне скажет, зачем столь короткий
срок земной был отпущен тебе?
Хлеб не тронут, вода не испита,
то есть, песня последняя спета;
шелестит календарь, не дожит.
Такова неизбежная смета,
по которой и мне надлежит.
Ах ты, ежик, иголка к иголке,
не понять ни тебе, ни Ерболке
почему, непогоду трубя,
воздух сумерек, гулкий и колкий,
неживым обнаружил тебя.
Отчего, не ответит никто нам,
все мы – ежики в мире картонном,
электрическом и электронном,
краткосрочное племя ничьё.
Вопреки и Коранам, и Торам,
мы сгнием неглубоким по норам,
а не в небо уйдем, за которым,
нет в помине ни бога, ни чё…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
