А.С. дали один день отпуска. Он спустился на землю, решил тряхнуть стариной, зашёл в московское издательство и предложил свой роман. Редактор замахал руками, - Это никуда не годится! Ни слова об ЛГБТ, насилии. Совершенно гендерно некорректный роман! - Это
Мой дядя, самых честных правил, когда не в шутку занемог, себе свечу ректально вставил, и в этом я ему помог.
Какой же срач поднялся в чате! - Он домогался старика! Нас кто-то сфоткал на кровати, из задницы торчит рука...
Второе вирусное фото:
- "Гори, гори моя свеча", пока я жрал на жопе шпроты, мой дядя корчился, кричал.
Взорвался форум, крики браво, "Старик своё отжил давно", другие - в пику - "Вы не правы и счастье каждому дано"...
Татьяна пишет мне в привате : "Что я могу ещё сказать? У вас чудесные кровати, а вы - грандмастер полизать. Но я не девушка, ей Богу, без хера не могу никак, вареник чешется о ногу, пошто у вас упал стояк?"
Сказать, что Ленский снится ночью? И жопа сладенько свербит? Рука, елду сжимая, дрочит, и сердце от любви болит.
Так здесь ЛГБТ не в моде, и в платье не пойти на бал, все лифчики храню в комоде, два раза только примерял.
Деревня, глушь, навоз, кареты, неважно ловит интернет, из плюсов - яркие рассветы, и робкий утренний минет.
Парнишка, тощий, неумелый, вчера немного прикусил, потел потом, как стенка белый, ох, няшка! Я его простил.
На завтра бал. Пойду без платья. В тугом, противном сюртуке. Проснусь с Татьяною в кровати, девичий сок на языке. Придётся Ленского представить, иначе слухи поползут, Таюшке пару палок вставить, пусть растрезвонит, как я крут!
Мани́т столица, но - опа́ла, там булки хруст и юнкера, начищу Ленскому ебало! Поедем на дуэль с утра!
Свежак надрывается. Прет на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе - и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь,
На скучном зевать карауле,
Три дня и три ночи придется проплыть -
И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун,
Чтоб брызгами вдрызг разлететься;
Я выберу звонкий, как бубен, кавун -
И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол,
И выпихнут месяц волнами...
Свежак задувает!
Наотмашь!
Пошел!
Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,
И тучи сколочены плотно.
И ерзает руль, и обшивка трещит,
И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет!
Сквозь дождь - наугад!
В свистящем гонимые мыле,
Мы рыщем на ощупь...
Навзрыд и не в лад
Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель.
И море топочет как рынок,
На мель нас кидает,
Нас гонит на мель
Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил,
А смертную чую прохладу...
Я в карты играл, я бродягою жил,
И море приносит награду,-
Мне жизни веселой теперь не сберечь -
И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает,
Чтоб воздуху таять и греться;
Не видно дубка, и по волнам плывет
Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун,
Скумбрийная стая играет,
Низовый на зыби качает кавун -
И к берегу он подплывает...
Конец путешествию здесь он найдет,
Окончены ветер и качка,-
Кавун с нарисованным сердцем берет
Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее,
Что в руки взяла она сердце мое!..
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
