Всё как вчера: тают звёзды в глубинах моря,
Лунные блики дарят простор эфиру -
Этих глубин пограничник спускаюсь с гор я,
Сменив на ночное море пространство мира.
И я погружаюсь на дно, как лихое слово,
Как в небеса погружался, пока был светел
День, но теперь он завешен тяжёлой шторой -
Глубины его небес превратились в пепел.
И был он един, но давно разделён хронос,
Где прошлое с будущим как зеркала Линча,
А между ними, то ли светел от звёзд космос,
То ли - к морю спускается с гор пограничник.
А за спиной его время /как будто небо/,
Скоро опустится штора - станет былое.
Ведь пограничник неисповедим, неведом
И все на замке границы, ты спи в покое.
Мир безграничен, но кто-то придумал грани
Чертит границы словом, а чаще - кровью,
Синее небо полосками алой ткани
Тьму пришивает к свету и хмурит брови.
День затянуло в омут сквозь дыры-звёзды,
В зеркале бархатном тонет абрис былого,
Где-то в грядущем в крест забивают гвозди,
Чертит гранцы, царапая вечность, слово.
Спит пограничник на шёлковых нитях се́ти,
День или век, безразлично, крепки границы,
Если пришёл, поскорей предъяви билетик,
Или прожи́тое вечность вам будет сниться.
Мир безграничен, но кто то придумал время.
Рассы и судьбы, веру и твердь Голгофы,
Жарко губами касаясь, целует темя
Может бы Вишну, а может быть сын Иоффе...
Мир безграничен, но кто-то придумал грани
Чертит границы словом, а чаще - кровью,
Синее небо полосками алой ткани
Тьму пришивает к свету и хмурит брови.
День затянуло в омут сквозь дыры-звёзды,
В зеркале бархатном тонет абрис былого,
Где-то в грядущем в крест забивают гвозди,
Чертит гранцы, царапая вечность, слово.
Спит пограничник на шёлковых нитях се́ти,
День или век, безразлично, крепки границы,
Если пришёл, поскорей предъяви билетик,
Или прожи́тое вечность вам будет сниться.
Мир безграничен, но кто то придумал время.
Рассы и судьбы, веру и твердь Голгофы,
Жарко губами касаясь, целует темя
Может бы Вишну, а может быть сын Иоффе...
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
За примерное поведение
(взвейся жаворонком, сова!)
мне под утро придёт видение,
приведёт за собой слова.
Я в глаза своего безумия,
обернувшись совой, глядел.
Поединок — сова и мумия.
Полнолуния передел.
Прыг из трюма петрова ботика,
по великой равнине прыг,
европейская эта готика,
содрогающий своды крик.
Спеси сбили и дурь повыбили —
начала шелестеть, как рожь.
В нашем погребе в три погибели
не особенно поорёшь.
Содрогает мне душу шелестом
в чёрном бархате баронет,
бродит замком совиным щелистым
полукровкою, полунет.
С Люцифером ценой известною
рассчитался за мадригал,
непорочною звал Инцестою
и к сравнению прибегал
с белладонною, с мандрагорою...
Для затравки у Сатаны
заодно с табуном и сворою
и сравненья припасены...
Баронет и сестрица-мумия
мне с прононсом проговорят:
— Мы пришли на сеанс безумия
содрогаться на задний ряд.
— Вы пришли на сеанс терпения,
чёрный бархат и белена.
Здесь орфической силой пения
немощь ада одолена.
Люциферова периодика,
Там-где-нас-заждались-издат,
типографий подпольных готика.
Но Орфею до фени ад.
Удручённый унылым зрелищем,
как глубинкою гастролёр,
он по аду прошёл на бреющем,
Босха копию приобрёл.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.