***
Мой белый лев, мой экстра ангел, инфильтрат,
умрёшь внутри, но оживёшь снаружи.
Не мы с тобой, а нами говорят
те, что наверно были нами. Не простужен,
но падает и падает вовнутрь,
как на бегу, как на морозе, голос,
выталкивая на поверхность утварь,
за волосом вытягивая волос.
И вот они, бесстыдны в наготе,
в ленивом разложении на части,
те умершие вещи, загустев,
становятся немыми соучастниками,
и не расскажут никогда и никому,
как мы друг друга вывели и вышли
из ночи в ночь, в остаточном дыму —
и выше.
Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.
Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?
Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.
Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Всё ж мучится таинственным желаньем;
Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья;
Так, век за веком — скоро ли, Господь? —
Под скальпелем природы и искусства,
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
