Ветер ломает крылья
иссиня-сизой зари,
дует в глубокие брыли,
морщит кожей рубли.
Держишь помятые знаки,
ждёшь, когда время Ч
вольёт алкоголь в Исаакий,
и станешь весёлым вааще…
взлетишь кистепёрой рыбой
над ужасом синей тоски
и будешь талантливой глыбой
сильнее и выше трески
лететь и играть вдохновенно
марш козлоногих сатир...
Ах, бренно, всё старо и бренно,
и льётся в одно —
в сортир.
Но рыбам не писан сценарий
на суше из синей икры,
время — мой серпентарий,
тело — мой бригадир.
Нелегкое дело писательский труд –
Живешь, уподобленный волку.
С начала сезона, как Кассий и Брут,
На Цезаря дрочишь двустволку.
Полжизни копить оглушительный газ,
Кишку надрывая полетом,
Чтоб Цезарю метче впаять промеж глаз,
Когда он парит над болотом.
А что тебе Цезарь – великое ль зло,
Что в плане латыни ему повезло?
Таланту вредит многодневный простой,
Ржавеет умолкшая лира.
Любимец манежа писатель Толстой
Булыжники мечет в Шекспира.
Зато и затмился, и пить перестал –
Спокойнее было Толстому
В немеркнущей славе делить пьедестал
С мадам Харриет Бичер-Стоу.
А много ли было в Шекспире вреда?
Занятные ж пьесы писал иногда.
Пускай в хрестоматиях Цезарь давно,
Читал его каждый заочник.
Но Брут утверждает, что Цезарь – говно,
А Брут – компетентный источник.
В карельском скиту на казенных дровах
Ночует Шекспир с пораженьем в правах.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
