У кромки ещё неокрепшего льда
Столпился народ в стороне от пруда,
Где, еле скуля среди черного мрака,
Отчаянно в проруби бьётся собака.
Пытается выбраться, но перед ней
Ломается лёд. Ну, хозяин, смелей!
Хозяин бубнит, что боится акул,
А кто-то не струсив, опасно шагнул,
И тихо сказал ослабевшему псу:
«Не бойся, хороший, держись, я спасу».
Смеялись зеваки: «Какие акулы?»,
Но только собака мгновенно смекнула,
И бросилась сразу в объятья того,
Кто стал ей хозяином с мига сего.
Стих оч. детский. Чем и трогает за струны D. В смысле для детей и в другом смысле тож.
И моралите такое, знаете ли, типичное... "на Буншу нашего похоже".
Но если, честно-честно, то больше мну впечатлила фраза из контрецы:
"Я тоже не сталкивалась с нарушениями собачьей преданности".
Тут моя лира самоубиваеццо об стену плача о великомогучем)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.