В конце прошлого века (чувствуешь себя моложе, чем это звучит, но не суть...) возил хлеб в деревню. Дело было 9 мая. Так вот с каждой буханкой - "с праздником!".
Деревня - дело такое, что знаешь каждого поименно.
- С праздником, баба Поля!
- Та какой же праздник, когда всех убили?
И я осекся, похоже, на всю последующую жизнь...
Праздник памяти и скорби)
Я думаю, что 9 мая стал восприниматься как день скорби как раз ближе к концу прошлого века. Когда в 1945 объявили, что Германия капитулировала, у людей была великая радость. Каждый день был как праздник - помню такая фраза была в одном фильме, и моя бабушка подтвердила, что так оно и было. Дело ведь не только в том, что победили (хотя это тоже), а в том, что война наконец закончилась, самое страшное позади. А потом эта великая радость становилась все меньше и меньше, поколение фронтовиков постарело, многие ушли из жизни. Праздник стал грустным. 22 июня как день скорби в народе не особо отмечают. Поэтому 9 мая и день радости, и день скорби одновременно.
Называть скорбью собственные победы - так себе занятие. Скорбь, при желании, можно найти где угодно: человек родился? - ой, беда, беда, теперь умрёт когда-нибудь, солнышко вышло? - ой, беда, беда, к вечеру закатится. Вся история человечества - это история радости и скорби. И да, любая цивилизация, заточенная на скорбь, посыпание головы пеплом и на прочие комплексы - это цивилизация заточенная на деградацию и умирание. Ну а цивилизация заточенная на уверенность в собственной правоте и на светлое отношение к собственным победам и достижениям - будет успешна и будет иметь перспективы развития.
Я про то, что на 9 мая всегда объявляется минута молчания, когда вспоминают погибших. Я помню, как мой дедушка плакал после минуты молчания, и говорил: сколько хороших ребят погибло, я старый, а они умерли молодыми. Мама вспоминала, что в молодости он всегда веселый был 9 мая, а уже к старости изменился. А так я согласен, день памяти и скорби - 22 июня, а 9 мая - день светлый.
Ну , убили допустим не всех. Ну а тот , кто осознанно пошёл на смерть, осознанно сделал свой выбор между смертью и рабством. Ну или между смертью собственной и гибелью своего цивилизационного проекта. Светлая и героическая смерть - это повод к скорби лишь отчасти. Скорее это повод гордиться подвигом умершего. Мои предки погибли на войне, ломая хребет захватчикам, носителям самой людоедской идеологии в мировой истории. Предки современного француза, были коллаборантами. Хребет никому не ломали но пожили чуть дольше. И те и другие умерли давно, но я своими буду городиться, а французы пусть скорбят - mes condoléances
соглашусь с ораторами, бабушки держат землю)
У нас Батюшка называет таких бабушек платочками, благодаря которым веру на Руси убить не удалось.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.