Зарина любит тишину
Ночной покой и сырость склепа.
Вся жизнь была подобна сну.
Судьба её была нелепа.
В шестнадцать мама двух детей,
Вдова. И смерть при третьих родах.
И хоронили без затей.
Тогда была на склепы мода.
Лишь свежий труп, закинув в гроб,
Замуровали рядом с замком.
Отец и мать, один холоп
И поп и пожилая нянька
Там постояли пять минут
И больше к Заре не ходили.
Пришёл колдун и он был крут.
Подвластны все стихии были.
И подчинить решился смерть
И превратил Зарину в лича.
Вручил ей посох, нож и плеть
И плащ красивый, но обычный.
Колдун Нергал, он был умён
И одержим мечтой о власти.
Но не желал какой-то трон
И стать владыкой малой части.
Ему хотелось сразу всё.
И всей планеты было мало.
Но что победу принесёт?
Зарина - армии начало.
Она сражалась как могла,
Руководя полками мёртвых.
В душе лишь боль. В судьбе лишь мгла.
А впереди смешной, но гордый
Какой-то мелкий городок.
Буквально хутор за оградкой.
Но мёртвых яростный поток
Не смог пройти в него украдкой.
Остановились вдалеке
Готовясь к правильному штурму.
Охотник местный налегке,
Без всякой магии и шума,
Пролез к ним в тыл, достал мушкет,
Зажёг фитиль и сделал выстрел.
И всё. Нергала больше нет.
Он не был белым и пушистым.
Он негодяй. Он зло само.
И не любим, но всё же близок.
Жизнь рядом с ним была тюрьмой,
Полна страданием и риском,
Учитель страшный, но родной.
Погиб внезапно вместе с целью
Такой масштабной и дурной.
Зарине битвы надоели.
Она вернулась в тихий склеп.
Живёт спокойно и беспечно.
А правнук вырос и окреп.
Жаль, жизнь людская быстротечна.
Пока он юный некромант.
Но ученик самой Зарины
И унаследовал талант.
Он станет личем очень сильным.
Он станет личем и уйдёт
И будет жить в отдельном склепе.
Но этот шустрый обормот
Всегда простит и всё поймёт.
Он - свет в судьбе её нелепой.
Зарина - имя данное ей колдуном. В честь зари.
Нергал - имя, которое взял себе колдун. В честь шумерского бога смерти.
Сражалась как могла - в отличии от колдуна, она хотя бы краем уха что-то об управлении войсками слышала.
Посох, нож и плеть - магические орудия лича.
Плащ - просто одежда, в которой её хоронили, успела испортится.
Не оставлять же будущего полководца в лохмотьях.
Учитель страшный, но родной - просто создать лича мало. Лич ещё должен овладеть магией смерти, если не успел это сделать при жизни.
Унаследовал талант - собственно, из-за наличия таланта к магии смерти Нергал и выбрал для своих целей Зарину.
Я посетил тебя, пленительная сень,
Не в дни веселые живительного Мая,
Когда, зелеными ветвями помавая,
Манишь ты путника в свою густую тень;
Когда ты веешь ароматом
Тобою бережно взлелеянных цветов:
Под очарованный твой кров
Замедлил я моим возвратом.
В осенней наготе стояли дерева
И неприветливо чернели;
Хрустела под ногой замерзлая трава,
И листья мертвые, волнуяся, шумели.
С прохладой резкою дышал
В лицо мне запах увяданья;
Но не весеннего убранства я искал,
А прошлых лет воспоминанья.
Душой задумчивый, медлительно я шел
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провел.
Увы, рука его изглажена годами!
Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход
Случайно протоптал. Сошел я в дол заветный,
Дол, первых дум моих лелеятель приветный!
Пруда знакомого искал красивых вод,
Искал прыгучих вод мне памятной каскады:
Там, думал я, к душе моей
Толпою полетят виденья прежних дней...
Вотще! лишенные хранительной преграды,
Далече воды утекли,
Их ложе поросло травою,
Приют хозяйственный в нем улья обрели,
И легкая тропа исчезла предо мною.
Ни в чем знакомого мой взор не обретал!
Но вот, по-прежнему, лесистым косогором,
Дорожка смелая ведет меня... обвал
Вдруг поглотил ее... Я стал
И глубь нежданную измерил грустным взором.
С недоумением искал другой тропы.
Иду я: где беседка тлеет,
И в прахе перед ней лежат ее столпы,
Где остов мостика дряхлеет.
И ты, величественный грот,
Тяжело-каменный, постигнут разрушеньем
И угрожаешь уж паденьем,
Бывало, в летний зной прохлады полный свод!
Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!
Еще прекрасен ты, заглохший Элизей.
И обаянием могучим
Исполнен для души моей.
Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,
Кто, безымянной неги жаден,
Их своенравный бег тропам сим указал,
Кто, преклоняя слух к таинственному шуму
Сих кленов, сих дубов, в душе своей питал
Ему сочувственную думу.
Давно кругом меня о нем умолкнул слух,
Прияла прах его далекая могила,
Мне память образа его не сохранила,
Но здесь еще живет его доступный дух;
Здесь, друг мечтанья и природы,
Я познаю его вполне:
Он вдохновением волнуется во мне,
Он славить мне велит леса, долины, воды;
Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной сени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев,
Я тень священную мне встречу.
1834
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
