Мои скелеты попраны к утру,
срамно распятые на дверцах платяного шкафа.
Хотел сказать, с зарею где-то прокричал петух,
но в городе, скорее, вскрикнет петухом главбух,
проснувшись в ужасе от изощренных мук,
ему доставленных от теста полиграфом.
Вернулся мир в войной опустошенный мозг.
С глотком воды пришло желанье сделать кофе -
откинув одеяло, ночью я промозг.
В висок стучала венка в такт ударам мнимых розг
(точней, розог). Свеча стекла, и мутной лужей воск
напоминал о глупой страсти клеить воедино строфы.
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
