Я стригу,
с каждым годом всё хуже вижу,
и это грустно.
Я не лгу,
стричь красиво наощупь -
ей-бо́гу, почти искусство.
Блондинистый ёжик
дамы покрасил в чёрный,
она теперь может
сниматься в немецком порно.
Разговорились, об этом, о том,
столько горечи в этой бездонной даме.
Тонут в былом
сотни интриг, точно в бразильской драме.
Были мужья, не один и не два, а трое,
как позолота слоями сошло напускное.
Хлопнула дверью, ушла,
снова жду клиентов,
разные судьбы мелькают пестрящей лентой,
почти что наощупь стригу
и склоняюсь ниже,
может и здорово то,
что морщин не вижу.
Память всё хуже,
не держатся лица, драмы,
одно неизменно -
с шикарной причёской дамы.
Я был только тем, чего
ты касалась ладонью,
над чем в глухую, воронью
ночь склоняла чело.
Я был лишь тем, что ты
там, снизу, различала:
смутный облик сначала,
много позже - черты.
Это ты, горяча,
ошую, одесную
раковину ушную
мне творила, шепча.
Это ты, теребя
штору, в сырую полость
рта вложила мне голос,
окликавший тебя.
Я был попросту слеп.
Ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
Так оставляют след.
Так творятся миры.
Так, сотворив их, часто
оставляют вращаться,
расточая дары.
Так, бросаем то в жар,
то в холод, то в свет, то в темень,
в мирозданьи потерян,
кружится шар.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
