Мне снился Север.
И сёла поморов.
И ягель и клевер.
И Белое море.
И черный карбас,
Вползавший на берег.
И все, что без нас
И терпит и верит.
И все, что подчас
Природа не нянчит,
Но что в земной час
Живет много ярче
Поволжских цветов
С лугОвых урочищ.
В бессмертии льдов
Час этот короче.
В далекой природе
Сорочья* есть нить:
Суровая, вроде,
Но как не любить?!
* Здесь как синоним слова “ведьмин”. В Архангельской области есть быличка "О старухе-волшебнице", которая, сняв с себя платье и "упав на поветь", "превращается сорокою", "летая этою птицею одни сутки"
------------------------------
Архангельск
Кто-то любит далекие страны,
У заморского моря в субботу
Просыпается слишком рано,
Чтобы сделать ненужные фото.
Чтобы выложить фото в сети,
Чтобы все неуспешные знали,
Что вот эти, и эти, и эти
На последние были на Бали.
Кто-то, кто островных поуспешней,
Годовой закрепляя престиж,
Уезжает из Вологды снежной
В новогодний сырой Париж.
Кто-то финик жует в Эмиратах,
Где в пустынях барханов блеск.
А мне б тройку, зипун в заплатах
Да за Вологду прямо в Архангельск.
Там, где предки зырян и поморов,
Веря в Бога и Бабу-Ягу,
Приголубили Белое море,
Постоять на его берегу.
Там все дольше (а лето короче):
Дольше темь, тишина и зимы.
Но какие там летние ночи,
Миллиардами звезд любимые!
Пусть там воздух прохладней поволжского,
Я влюблюсь среднерусской душой.
Он там так же наполнен березками
Вместе с ягелем и черемшой.
И в волнах бьётся белое небо,
Яркий звездных буранов всплеск.
Знаешь, я там ни разу не был,
Но влюблен отчего-то в Архангельск.
Существует ли шестичувствие?
Глаз не видел – душой не криви!
Разве суетное присутствие
Обязательно для любви?
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
