Совершенно точно: ему не пятнадцать и даже не двадцать пять,
В его годы - не сидеть и чего-то ждать, а вставать и дальше бежать,
В его жизни место до-соль-фа или ля-минор, а не фа-диез,
Там где он проходит - случается город невест.
Совершенно точно: его глаза - это два огня,
Что горят призывно и шепчут, меня маня.
На его руках покоится вся колыбель миров,
Только он к такому сейчас совсем не готов
Совершенно точно, он это сам повторял в бреду.
Только я по острому краю все равно до него дойду,
Потому что его душа - обнаженный ад, киловатты бед,
Потому что он - моя тьма и, быть может, я его свет.
Совершенно точно - я с ним сумасшедше-больна, безнадежно слепа
(и о чем тогда думала моя непутевая голова?)
Я ж его ни спасти, ни убить не смогу, черт меня подери!
Так и буду стоять у открытой настежь входной двери.
Совершенно точно: он просто мной выдуман, зуб даю.
Мы вот так стоим и качаемся с ним вдвоем на одном краю.
Я себя-то порой удержать не могу, да и он - чужак.
Совершенно точно мы с ним сорвемся вдвоем...
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
