Закат оранжевый и небо беспокойно.
Проем окна вдруг делается шире.
Когда за ним лучисто, тихо, хвойно,
Я просто появляюсь в этом мире.
Я озираюсь, черной веткой распрямляюсь.
И фыркаю, сподобившись ежу.
Я преломляюсь, ухмыляюсь, устремляюсь.
И я не прихожу, напротив, ухожу.
И на окраине, на стены обернувшись,
Я оставляю все в оранжевых лучах:
Бессонных человеков, взгляды, жесты, души
И в полной тьме и при худых свечах.
Им ведомо, что дальше, все привычно:
Закат, и ночь, и лунный гребешок…
Плита и чайник… И, оживши, спичка
В поблекшей турке вспенит порошок.
Внутри бессонницы вновь поврежден гипофиз.
Разряд, два кубика зевоты, книга, лед…
Из турки на плиту сбегает кофе.
И у стены бессонница растет.
Как тень, сползая в омут потолка.
А я ушел отсюда много раньше.
И грусть моя почти тоской горька,
Но у бордюров остывает флёрдоранжем.
А здесь в садах трезвонят соловьи.
Туман в низины льется молоком.
Снуют по небу звезды-муравьи.
Хоть я еще совсем недалеко.
Но здесь, в садах, бессонница другая.
Она такая легкая и смелая.
Здесь все оранжевое тихо остывает
И постепенно переходит в белое.
И вишен цвет следы мои стирает.
И горизонт смеркается вулканом.
Рождаются цветы, ветра и стаи.
И луч оранжевый становится туманом.
Фонтан в пустынном сквере будет сух,
и будет виться тополиный пух,
а пыльный тополь будет неподвижен.
И будет на углу продажа вишен,
торговля квасом
и размен монет.
К полудню
на киоске «Пиво — воды»
появится табличка «Пива нет»,
и продавщица,
мучась от зевоты,
закроет дверь киоска на засов.
Тут стрелка электрических часов
покажет час,
и сразу полвторого,
и резко остановится на двух.
И все вокруг замрет,
оцепенеет,
и будет четок тополиный пух,
как снег на полотне монументальном.
И как на фотоснимке моментальном,
недвижно будет женщина стоять
и, тоненький мизинец оттопырив,
держать у самых губ стакан воды
с застывшими
недвижно
пузырьками.
И так же
за табачными ларьками
недвижна будет очередь к пивной.
Но тут ударит ливень проливной,
и улица мгновенно опустеет,
и женщина упрячется в подъезд,
где очень скоро ждать ей надоест,
и, босоножки от воды спасая,
она помчит по улице
босая,
и это будет главный эпизод,
где женщина бежит,
и босоножки
у ней в руках,
и лужи в пузырьках,
и вся она от ливня золотится.
Но так же резко ливень прекратится,
и побежит по улице толпа,
и тополя засветится вершина
и в сквере заработает фонтан,
проедет поливальная машина,
в окно киоска будет солнце бить,
и пес из лужи будет воду пить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
