Домой вернёшься с про́клятой войны,
а дома нет.
Вернее, есть,
раздолбанные стены и просвет
недобрый вместо окон,
и поваленный забор,
и раскуроченный снарядами
любимый двор...
И нет двери, а ключ
под скомканным половичком
лежит в пыли, заржавленный,
беспомощный, ничком.
И старый плюшевый медведь
валяется в траве.
Возьми его, стряхни всю грязь,
погладь по голове...
Так хочется кричать, нет, выть,
но не заглу́шишь боль -
застрянет в горле ком,
а на губах проступит соль...
Ты соберёшь себя в кулак,
и водку из горла́
хлебнёшь, закуришь, промолчишь -
такие, брат, дела…
Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!
Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых...
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.
"О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно, ты та ли, та ли?"
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.
"Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? довольно..."
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.
Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.
Но человек не погасил
До утра свеч... И струны пели...
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
