Смутные контуры в скомканном сне,
Словно доносится что-то извне,
Как пели двое в промозгшем лесу:
Хитрый койот и ворчливый барсук:
«Белый, пушистый, как кролика мех,
Выпади снег, принеси нам успех!»
Только подводит опять календарь:
Темный ноябрь, да бесснежный январь.
Бродит койот по волшебной горе,
Дремлет барсук в старой тесной норе.
Звуки затихли за чахлым леском –
Так и не спелись койот с барсуком.
***
КОЙОТ И ВЕТЕР
Как койот в ту ночь танцевал с звездой
И кружил за ней, будто бурый хвост,
А на землю вниз шёл за роем рой
Белых звонких пчел из небесных гнезд.
Ветер завывал над белесой мглой
От остывших скал до замерзших вод.
И под утро был беспощадный бой:
Бурю догонял и душил койот.
Ветер сдался, стих, и пришел рассвет,
И от битвы той не найдешь следа.
Отряхнулся мир, сбросил снежный плед,
Но исчезла ночь и ушла звезда.
Мчит за горизонт далью голубой
Стайка серых туч – поредевших кляч.
Ни души вокруг: над сырой травой
Только ветра вздох да койота плач.
***
ВОСПОМИНАНИЕ
Сам себе я теперь не рад,
Где мне мыслям найти роздых?
Помнишь те времена, брат,
Как росли на березе звезды?
И зарыт был топор войны,
Дым струился над тихим селеньем,
И просили прощенья мы
У летящей души оленя.
И казалось, что так века
Жизнь как сказка идти будет.
Было так до тех пор, пока
Не забыли себя люди.
***
КРОЛИК, ПОЙМАВШИЙ СОЛНЦЕ
В небо башкою… и сыпятся искры из глаз,
Звонкие, словно червонцы.
Я не Икар, не Гагарин и даже не Фантомас,
Я – кролик, поймавший солнце!
В синюю бездну несет меня огненный кит,
Без норки уютной и страшно и зябко.
Но невод сжимаю, безбашный имея вид,
Что краб твой клешнёю, своею лапкой.
Ведь я травоядный, какой из меня рыбак?
Зачем ставил невод, зачем я прельстился ловом?
В сердце смятенье, и в мыслях такой кавардак –
Не прокричать и не высказать словом.
Пусть же поёт меня миру каждый пиит,
Чтоб боль сделать былью, а быль обернуть былиной.
Вглядись, как по чистому полю скользит
Тень от ушей, как от крыльев орлиных.
"На небо Орион влезает боком,
Закидывает ногу за ограду
Из гор и, подтянувшись на руках,
Глазеет, как я мучусь подле фермы,
Как бьюсь над тем, что сделать было б надо
При свете дня, что надо бы закончить
До заморозков. А холодный ветер
Швыряет волглую пригоршню листьев
На мой курящийся фонарь, смеясь
Над тем, как я веду свое хозяйство,
Над тем, что Орион меня настиг.
Скажите, разве человек не стоит
Того, чтобы природа с ним считалась?"
Так Брэд Мак-Лафлин безрассудно путал
Побасенки о звездах и хозяйство.
И вот он, разорившись до конца,
Спалил свой дом и, получив страховку,
Всю сумму заплатил за телескоп:
Он с самых детских лет мечтал побольше
Узнать о нашем месте во Вселенной.
"К чему тебе зловредная труба?" -
Я спрашивал задолго до покупки.
"Не говори так. Разве есть на свете
Хоть что-нибудь безвредней телескопа
В том смысле, что уж он-то быть не может
Орудием убийства? - отвечал он. -
Я ферму сбуду и куплю его".
А ферма-то была клочок земли,
Заваленный камнями. В том краю
Хозяева на фермах не менялись.
И дабы попусту не тратить годы
На то, чтоб покупателя найти,
Он сжег свой дом и, получив страховку,
Всю сумму выложил за телескоп.
Я слышал, он все время рассуждал:
"Мы ведь живем на свете, чтобы видеть,
И телескоп придуман для того,
Чтоб видеть далеко. В любой дыре
Хоть кто-то должен разбираться в звездах.
Пусть в Литлтоне это буду я".
Не диво, что, неся такую ересь,
Он вдруг решился и спалил свой дом.
Весь городок недобро ухмылялся:
"Пусть знает, что напал не на таковских!
Мы завтра на тебя найдем управу!"
Назавтра же мы стали размышлять,
Что ежели за всякую вину
Мы вдруг начнем друг с другом расправляться,
То не оставим ни души в округе.
Живя с людьми, умей прощать грехи.
Наш вор, тот, кто всегда у нас крадет,
Свободно ходит вместе с нами в церковь.
А что исчезнет - мы идем к нему,
И он нам тотчас возвращает все,
Что не успел проесть, сносить, продать.
И Брэда из-за телескопа нам
Не стоит допекать. Он не малыш,
Чтоб получать игрушки к рождеству -
Так вот он раздобыл себе игрушку,
В младенца столь нелепо обратись.
И как же он престранно напроказил!
Конечно, кое-кто жалел о доме,
Добротном старом деревянном доме.
Но сам-то дом не ощущает боли,
А коли ощущает - так пускай:
Он будет жертвой, старомодной жертвой,
Что взял огонь, а не аукцион!
Вот так единым махом (чиркнув спичкой)
Избавившись от дома и от фермы,
Брэд поступил на станцию кассиром,
Где если он не продавал билеты,
То пекся не о злаках, но о звездах
И зажигал ночами на путях
Зеленые и красные светила.
Еще бы - он же заплатил шесть сотен!
На новом месте времени хватало.
Он часто приглашал меня к себе
Полюбоваться в медную трубу
На то, как на другом ее конце
Подрагивает светлая звезда.
Я помню ночь: по небу мчались тучи,
Снежинки таяли, смерзаясь в льдинки,
И, снова тая, становились грязью.
А мы, нацелив в небо телескоп,
Расставив ноги, как его тренога,
Свои раздумья к звездам устремили.
Так мы с ним просидели до рассвета
И находили лучшие слова
Для выраженья лучших в жизни мыслей.
Тот телескоп прозвали Звездоколом
За то, что каждую звезду колол
На две, на три звезды - как шарик ртути,
Лежащий на ладони, можно пальцем
Разбить на два-три шарика поменьше.
Таков был Звездокол, и колка звезд,
Наверное, приносит людям пользу,
Хотя и меньшую, чем колка дров.
А мы смотрели и гадали: где мы?
Узнали ли мы лучше наше место?
И как соотнести ночное небо
И человека с тусклым фонарем?
И чем отлична эта ночь от прочих?
Перевод А. Сергеева
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
