Кудри летят журавлями,
морщатся лица-салями,
жабы какие-то сами
с бровями.
*
БЕЗУМИЕ И КАРТИНКА
безумие и картинка
лежит на вулкане льдинка
растёкшаяся от жара
и вроде не амальгама
а ртутной слезой бежит
по улицам одиноким
заблудшей в садах европы
не мы мы рабы системы
мусолим всё те же темы
и режем режем межи
питаемся новостями
глотаем фейки горстями
мечтаем попасть в пастораль
но бьётся тропы хрусталь
и колко под солнцем лежит
*
ДЕКАДАНС
Мы тащим зеркала своего безумия
по улицам прогнившего города
в надежде, что отражённое небо
не упадёт на головы пеплом Везувия,
а где-то с обратной стороны Луны
отражается в зеркалах глубокий Космос
страшной неземной тьмой незнания,
компенсирующей осмос.
Всё приходит в равновесие,
растворится во времени и пространстве.
Ох, уж это разрушительное
декаданство…
*
ИЗ КУСТОВ
Стекать по грани красной тонкой струйкой
и отражаться, и отрожаться.
Идти по лезвию опасной тонкой бритвы
и не свалиться, и не сваляться.
Скользить по тросу между небоскрёбов
канатоходцем, но иноходцем.
Сложить из граней куба слово вечность
невыносимо, вполне носимо.
Такие нынче времена и нравы,
а мы всё пишем, не унываем.
Искусство быть не может быть искусствен-
но пишут, пишут,
иногда читают...
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
