Здесь по утрам пахнет грозой и падалью.
Мне со двора бы в поле с косой - да надо ли?
Сгнил образок, ал горизонт с левого края -
Как ты умеешь быть светлою здесь? Не догоняю.
Скоро рассвет, чёрных небес вскроются вены.
Поторопись, долгая жизнь - спорная тема.
Нам говорил Мафусаил что-то о рае -
Как ты умеешь быть здесь, а не там? Не догоняю.
Ангел грубит, в дудку трубит что-то из Баха -
Видно устал, согнут сустав, мокнет рубаха -
Звёздный горнист, монотеист, мокрое платье...
Ты исчезаешь в чёрном тумане и не догнать мне.
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
