Всего лишь час назад нас было двое...
И вдруг в больничном мраморном покое
врачи сказали, что тебя не будет!..
Но это - злая ложь! Нельзя так, люди!
Пусть скажут мне немедленно: «Ты есть!»
Не то придется мне на поезд сесть,
в конвульсиях трястись на стыках рельс,
считая полустанки, как секунды,
до станции с коротким словом «Смерть»!
...Как должен я понять «тебя не будет»?
Что год пройдет, и мир тебя забудет?
Что солнце эту землю не остудит
и будет жизнь дарить, но - без тебя?!
...А я? Как мне прикажете остаться
на этой переполненной планете,
где по жестокой и дурацкой смете
тебе не предусмотрено пространства?
Как жизнь изображать? Дышать, скорбеть,
в пустых стихах о чем-то глупо петь
и знать, что ты не сможешь их прочесть?
...Пусть скажут быстро-быстро, что ты «есть»!
Иначе здесь, сейчас, в пустом покое
я перестану быть... Нас снова станет двое!..
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,
никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя -
так как первые капли блестят на скамейке -
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань
не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди
и голубки - в ковчег.
1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
