Ты стоишь на мосту и не знаешь, куда идти,
из светящихся окон струится чужая нежность.
Ты сказал, что вернёшься не поздно, до десяти,
только дни перепутал,
и город в глазури снежной
показался чужим - гулких улиц чертёж, дома,
нацепившие зиму на крыши и на карнизы,
вязь перил под рукой, тишина, пустота, обман
звёзд - как будто ручных.
На фонарный скелет нанизан
тусклый месяц-светильник, сугробы-авто тайком
разговоры ведут на стоянках о непогоде...
Ты стоишь на мосту и не помнишь, кто ты такой,
по-старушечьи шаркая, наше вчера уходит.
Я ждала – сотню лет, на окне рисовала дом,
чтобы ты, возвращаясь, не мог ошибиться дверью...
Москва бодала местом Лобным,
играючи, не насовсем,
с учётом точным и подробным
педагогических систем.
Москва кормила до отвала
по пионерским лагерям,
с опекою не приставала,
и слово трудное ге-рон-
то-кратия — не знали, зрели,
росли, валяли дурака.
Пройдёшься по сентябрьской прели -
глядишь, придумалась строка.
Непроизвольно, так, от сердца.
Но мир сердечный замутнён
на сутки даденного ксерокса
прикосновением времён.
Опережая на три года
всех неформалов ВКШ,
одну трагедию народа
постигла юная душа.
А нынче что же — руки в брюки,
гуляю, блин, по сентябрю,
ловлю пронзительные звуки
и мысленно благодарю.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
