Ах, эта наша первая весна!
Не лги, она в тебе осталась.
Там падала волна с весла
И в мышцах множилась усталость.
А я на весла жал, как мог,
Но мы, кружась, на месте встали.
И улыбался где-то Бог
И нас жалел, что мы устали.
Кружилась мягко голова
Не от кружений глупой лодки.
Как будто бы от колдовства,
Как будто от хорошей водки.
Кто сострадал, кто потешался
С плывущих маленьких суденыш.
А голубок с Саржент срывался.
Не лги себе, ты это помнишь.
Ах, память - есть такое блюдо,
Что медлит очень остывать.
Хоть и в потоке многолюдном
Теперь ты можешь не узнать.
Взгляд на меня лишь только бросишь
В непонимаемом порыве.
Но не сотрут толпа и осень
Того, что познавал впервые.
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
