Ах, эта наша первая весна!
Не лги, она в тебе осталась.
Там падала волна с весла
И в мышцах множилась усталость.
А я на весла жал, как мог,
Но мы, кружась, на месте встали.
И улыбался где-то Бог
И нас жалел, что мы устали.
Кружилась мягко голова
Не от кружений глупой лодки.
Как будто бы от колдовства,
Как будто от хорошей водки.
Кто сострадал, кто потешался
С плывущих маленьких суденыш.
А голубок с Саржент срывался.
Не лги себе, ты это помнишь.
Ах, память - есть такое блюдо,
Что медлит очень остывать.
Хоть и в потоке многолюдном
Теперь ты можешь не узнать.
Взгляд на меня лишь только бросишь
В непонимаемом порыве.
Но не сотрут толпа и осень
Того, что познавал впервые.
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
