Небо застелено серым ковром
и до рассвета полшага.
Хмурое завтра - мышиный король -
тычет зазубренной шпагой
в хрупкие рёбра. Под рёбрами снег -
плотный, слежавшийся. Больно...
Что ж ты так часто приходишь во сне?
Ну почему ты приходишь во сне,
поишь отравленным пойлом
памяти - смелые руки везде,
вкус поцелуев ванильный?..
Ангел, наверное, недоглядел
или пожадничал крыльев.
Падала вместе и вместо тебя,
что-то о счастье шептала.
Тихо – теперь поезда не гудят,
и опустели вокзалы.
И несезон, но созрел звездопад -
падают гроздьями в море
крупные звëзды. И мне говорят,
эта история, мне говорят,
в книге банальных историй.
Луиза, не портите автора своими восхищениями. Тут тот случай, когда нужен строгий взгляд со стороны, ну и немного техники - почистить пёрышки таланту.
Насчёт таланта сомнительно, конечно, а в остальном вы правы. Спасибо!
Дашу маслом не испортишь))
Хи-хи)) спасибо!
Талант есть, прогноз положительный. Из общих замечаний - история может быть банальной, вот только банально описанной она быть не имеет права. Поэтому "ванильные поцелуи" и "руки везде" надо выбрасывать сразу.С "ангелами","крыльями" и "падениями" надо очень аккуратно обращаться, т.е. подать их надо так, чтобы не возникало чувство, что где-то это уже было. Зайду ещё.
Ммм... Буду ждать))
Критики утверждают, что тем для лирического стихотворения не так уж много. Получается, что запомнится "обычная" история лишь в том случае, если автор сможет нас удивить собственным, не похожим ни на кого языком.
В Вашем стихотворении самобытно лишь начало.
"Небо застелено серым ковром"
"Хмурое завтра - мышиный король тычет зазубренной шпагой"
"Под ребрами снег (чего только поэты не засовывали под ребра! Но снега мне не попадалось)- плотный, слежавшийся. Больно..."
Вот пожалуй и всё, дальше как у всех.
Можно ещё долго говорить о целесообразности этих фраз применительно к данному тексту, но мне стихотворение запомнится этим снегом. Картина,если честно, достаточно зловещая (но Вы не пугайтесь) - полуразложившийся труп в снегу. Для эмоционального состояния литературной героини - очень сильный образ.
Мне тоже начало понравилось. Мышиный король с зазубренной шпагой. Дальше рефрены немного сбивают с толку. Обычно рефрены, говоря по-русски повторы, наводят на мысль, что это надо петь, или как-то декламировать перед публикой. От такого текста обычно ожидаешь, что он будет поделен на строфы (или куплеты). Но такого разделения нет, поэтому создается ощущение какой-то недоработанности. Будто задумывалась песня, но песня не вышла.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.