на душе темно и мрачно,
за зашторенным окном
кто-то выругался смачно
про Гоморру и Содом,
а потом расхохотавшись
сел в проезжее авто
снова снег, еще не павший,
снова в старое пальто
побродить по переулкам
не касаясь площадей,
что-то сердцу вторит гулко
чтоб подальше от людей,
чтоб подальше от икоты
и никто не поминал
и топчись, скачи до рвоты,
кто остался, тот пропал
только холмики сугробов,
в темноте кустов кресты
привиденьем гололобым
снеговик из темноты
где же выход на дорогу,
кто упавши там лежит
вышел месяц из тумана,
кто остался- будет жить
Когда в пустыне, на сухой закон -
дожди плевали с высоты мечетей,
и в хижины вползал аккордеон,
тогда не просыпался каждый третий.
Когда в Европе, орды духовых
вошли на равных в струнные когорты,
аккордеон не оставлял в живых,
живых – в живых, а мертвых – даже в мертвых.
А нынче, он – не низок, не высок,
кирпич Малевича, усеянный зрачками,
у пианино отхватил кусок
и сиганул в овраг за светлячками.
Последний, в клетке этого стиха,
все остальные – роботы, подделки,
еще хрипят от ярости меха
и спесью наливаются гляделки.
А в первый раз: потрепанная мгла
над Сеной, словно парус от фелюки…
…аккордеон напал из-за угла,
но, человек успел подставить руки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
