Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Весенний воздух пью - парное молоко,
Обманчивому солнцу подставляя щеки.
Я за себя не поручусь - так ярко и легко,
Что выпрыгнуть в открытое окно,
Ловя за кончик чувства звуки, строки.
И увидав оттуда с высоты
В студеных лужах отраженье неба,
От счастья ошалев и красоты
Испробую любви, вина и хлеба.
И носом шмыгая, схватив весенний грипп,
Обманута весной, тепла не давшей,
Оставив вдохновенье кое-как,
Порыв, стремленье чувства и сквозняк,
Вернусь на круг извечный и вчерашний.
Гуляет солнце по парапету
Зевак-сугробов враз шапки набок
К пыли окошек котёнком жмётся
И греет лужи в пушистых лапах
Грачами кляксы на пропись неба
Рисуют перья прохожих взгляды
Устали прыгать меж луж и снега
Кружить по грязи давно устали
Щербит оскалы сосулек крыша
Котёнка ловит слюнявой пастью
И кто-то видит,а кто-то слышит
По парапету гуляет счастье
Очень образно. Кляксы грачей... К пыли окошек котенком... Да вы батенька - поэт! Я не шучу
Спасибо конечно, но нет. Просто наблюдатель
Иван, а стихи очень хорошие! Образные! И с размером все в порядке. Публикуйте - хорошие стихи! В марте - появятся баллы и подержите хотя бы несколько дней))
Спасибо
Поддерживаю
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.