И, вроде, жив.
И, вроде, знаю,
Что есть для всякого судья.
Грешу, молюсь,
А не хватает
То водки, то в лесу ручья.
Жену целую.
Она знает,
Что я несчастен и невесел.
Мне б водку запивать ручьями.
Мне б не в отдельности.
Мне б вместе.
Да чтобы совесть не рычала.
Чтоб не кусала крокодилом.
Чтоб ночью в окна не стучала.
Чтоб в темноте не приходила.
Но память - курва та немая -
Как штоф с ручьем, на зная дна,
За душу крепче обнимает,
Чем ненаглядная жена.
И, вроде, жив.
И, вроде, знаю,
Что есть для каждого защитник.
Но временем в нее впадаю,
Как пьяница, как суицидник.
Так отчего, ведь, если впредь мы
Чужие жены и мужья,
Мне от тебя
Так, как от ведьмы,
Нет ни молитвы, ни ружья.
Голое тело, бесполое, полое, грязное
В мусорный ящик не влезло — и брошено около.
Это соседи, отъезд своей дочери празднуя,
Выперли с площади куклу по кличке Чукоккала.
Имя собачье её раздражало хозяина.
Ладно бы Катенька, Машенька, Лизонька, Наденька...
Нет ведь, Чукоккалой, словно какого татарина,
Дочка звала её с самого детского садика.
Выросла дочка. У мужа теперь в Лианозове.
Взять позабыла подругу счастливого времени
В дом, где супруг её прежде играл паровозами
И представлялся вождём могиканского племени.
Голая кукла Чукоккала мёрзнет на лестнице.
Завтра исчезнет под влажной рукою уборщицы.
Если старуха с шестого — так та перекрестится.
А молодая с девятого — и не поморщится.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
