И, вроде, жив.
И, вроде, знаю,
Что есть для всякого судья.
Грешу, молюсь,
А не хватает
То водки, то в лесу ручья.
Жену целую.
Она знает,
Что я несчастен и невесел.
Мне б водку запивать ручьями.
Мне б не в отдельности.
Мне б вместе.
Да чтобы совесть не рычала.
Чтоб не кусала крокодилом.
Чтоб ночью в окна не стучала.
Чтоб в темноте не приходила.
Но память - курва та немая -
Как штоф с ручьем, на зная дна,
За душу крепче обнимает,
Чем ненаглядная жена.
И, вроде, жив.
И, вроде, знаю,
Что есть для каждого защитник.
Но временем в нее впадаю,
Как пьяница, как суицидник.
Так отчего, ведь, если впредь мы
Чужие жены и мужья,
Мне от тебя
Так, как от ведьмы,
Нет ни молитвы, ни ружья.
Они не видят и не слышат,
Живут в сем мире, как впотьмах,
Для них и солнцы, знать, не дышат,
И жизни нет в морских волнах.
Лучи к ним в душу не сходили,
Весна в груди их не цвела,
При них леса не говорили,
И ночь в звезда́х нема была!
И языками неземными,
Волнуя реки и леса,
В ночи не совещалась с ними
В беседе дружеской гроза!
Не их вина: пойми, коль может,
Органа жизнь глухонемой!
Души его, ах! не встревожит
И голос матери самой!..
‹1836›
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
